Записи друида Пламени

Я снова на Лунной Поляне. Зелёная дымка, окутывающая всё вокруг, памятная мне по годам моего ученичества, втекает в палату через слегка раздвинутые ширмы.

По словам лекарей, в течение ближайших недель меня ждёт почти полное уединение. Мне запрещены долгие прогулки не столько из-за моих ран, сколько потому что столкновения других друидов со мной крайне нежелательны. Впрочем, я тоже не жажду встречи с ними. Эти записи – моё единственное развлечение, а воображаемый читатель – единственный собеседник.

Я не исключаю возможности, что мои бумаги никогда не покинут этой комнаты.  Мне самому хотелось бы передать их одному из путешественников, которые, случается, заглядывают в госпиталь. Не то чтобы ко мне пускали гостей, но трудно сдержать распространение слухов о живом, пускай и покалеченном, друиде Пламени, который коротает дни на больничной койке в ожидании суда.

Меня зовут Ярет Вересковая Даль. Я получил другое имя, когда дал присягу Повелителю Огня, но, полагаю, не осталось живых, для которых это имя говорило бы о чём-то.

Мои записи – не назидание молодым и не исповедь. Я буду откровенен ровно настолько, насколько это поможет мне самому разобраться в произошедшем.

До битвы за гору Хиджал я жил в Астранааре. Именно этот город я считаю своим домом. Моими соседями и близкими друзьями была семья Верховного Друида Оленьего Шлема: невестка Леяра и внучка Истария. Трагичная история этого семейства не оставила меня равнодушным, и вдали от дома я продолжал переписку с обеими женщинами. К сожалению, встретить самого Фэндрала мне довелось лишь несколько лет назад.

Тогда я нёс службу в крепости Среброкрылых, сражаясь с убийцами Кенария и осквернителями наших священных лесов. Почти все наши бойцы были добровольцами и, насколько мне было известно, ни Часовые, ни Круг не удосуживались прислать нам хоть сколько-нибудь значимое подкрепление. Я объяснял это удалённостью наших аванпостов от новой столицы, поднявшейся из океанских вод на ветвях древа, созданного моими братьями-друидами за ничтожные сроки взамен принесённого Малфурионом в жертву Нордрассила.

Подвиг друидов вызывал во мне одновременно восхищение и тревогу. Спешка, с которой был осуществлён проект, была показателем того, что мой народ узнал цену времени. Я сам ещё не боялся старости. Тем не менее, угасание наших лучших умов страшило меня, так как я боялся лишиться поддержки наставников.

В это время мне как раз пригодилась бы их помощь. Я и некоторые из моих товарищей чувствовали, что наша связь с Изумрудным Сном ослабевает. Мы винили в этом орков. Наши сны превратились в кошмарные видения истерзанного мира, в котором не выжили бы и орки, из какой бы бесплодной пустыни они ни явились. Однако из того, что я слышал об этих варварах, именно такая судьба ожидала любую землю, на которой они селились. Я не хотел, чтобы зелёная чума уничтожила мой дом. Но я не мог помешать им, будучи в таком смятении.

Друид

Я получил у командира разрешение отправиться сюда, на Лунную Поляну, чтобы спросить совета у учителей. По дороге я навестил Леяру в Астранааре. Я поделился с этой мудрой, многое перетерпевшей женщиной своими опасениями. Она предложила мне явиться к её влиятельному свёкру в Дарнас, чтобы я мог передать известия с фронта нашей партизанской войны непосредственно Верховному Друиду.

Для моего поколения Фэндрал был выдающейся фигурой. Несмотря на это, из уст Оленьего Шлема я рассчитывал услышать скорее мудрость его великого шан’до, чем его собственную. Так уж получилось, что я, как и многие другие рядовые члены Круга, не был посвящён в разногласия наших лидеров.

Я бы с удовольствием воспользовался таким почётным поводом увидеть столицу. Тем не менее, я, как и задумывал, наведался на Лунную Поляну, где в подземных кельях спали наши братья и сам Малфурион. Слухи о пропаже экспедиции Наралекса на ордынской территории, беспокойство среди наших союзников-драконов и утрата возможности связаться со спящими складывались в зловещую картину.

На быстрых крыльях я поспешил в Дарнас, где выяснилось, что не я один прибыл с тревожными известиями. У Фэндрала был вид эльфа, который нёс своё бремя с достоинством. Ему приходилось иметь дело не только с каждодневными заботами главы Круга, но и с загадочной болезнью его главного детища – колоссального древа. Быстрый рост Тельдрассила помешал вовремя распознать признаки затронувшей его порчи. Десятки друидов занимались исследованиями недуга и поисками лекарства.

Но главной трудностью, с которой столкнулся Олений Шлем, сменив шан’до на его высоком посту, было равнодушие других облечённых властью эльфов, начиная с самой Тиранды. В Храме Элуны велись разговоры о том, что нельзя было допустить войны с Ордой – войны, которая уже шла! Каждый шрам на моём теле, оставленный оружием орков или когтями и зубами их чудовищных волков, мог это подтвердить.

Я остался в столице, чтобы посвятить себя делу Фэндрала – исцелению Тельдрассила. Я старался оказывать Верховному посильную поддержку. При этом я всё больше убеждался в том, что верхушка нашего общества, включая высокопоставленных членов Круга, погрязла в бездействии, заигрывании с врагом (с пролившими кровь Древнего!), в мелочной борьбе за поддержание видимости мира и благоденствия.

Среди праздных невежд Фэндрал был одним из немногих деятельных, вдумчивых политиков. Он твёрдо стоял обеими ногами на земле, хотя его идеи и устремлялись ввысь вместе с его древом. Он оставался жёстким и преданным хранителем традиций Круга, непонятных смертным выскочкам, чей век слишком короток, чтобы в полной мере постигнуть наши учения. Я не сказал бы, что Олений Шлем презирал или ненавидел другие народы, как толковали злые языки. Но он доверял побратимам орков ровно в той мере, в какой они этого заслуживали. Что до превосходства калдорай, то о нём никогда не говорилось явно, но каждому из нас была свойственна вполне естественная гордость за наше наследие.

Также Фэндрал горячо любил свою семью – ту её часть, которую не успела отнять у него злая судьба. В личном разговоре он с радостью услышал от меня известия о благополучии Леяры и юной Истарии.

Определённо, именно такого правителя мы заслуживали. Меня удручало установившееся в городе двоевластие. На стороне Тиранды был не только её статус верховной жрицы, но и авторитет Малфуриона, в согласии с чаяниями которого, по собственному убеждению, действовала эта женщина.

Пробуждение Малфуриона, конечно, могло разрешить всё. Но он, как и многие другие  друиды, оказался в ловушке. Мы приучили себя не цепляться за прошлое и жить так, как этого требовала сегодняшняя реальность – реальность без Малфуриона.

Отдавая все свои силы исцелению Мирового Древа, я никуда не отлучался от Тельдрассила. Разумеется, я не мог не стать свидетелем сокрушительного падения моего шан’до.

После многих недель изматывающих ритуалов (тем более тяжёлых, что Хранитель Ремул не пожелал оказать нам поддержки), я был слишком измождён, чтобы вникнуть в запутанные обстоятельства, при которых Фэндрал оказался предателем. Я понял лишь, что некая злая сила использовала семейную трагедию Верховного, чтобы сломить его рассудок и волю. Я не мог поверить, что Олений Шлем стоял за всеми бедами, которые обрушились на Круг Кенария и его собственное любимое детище; как и в то, что он на протяжении долгих лет хладнокровно травил своего учителя.

Фэндрал

Мне не хватило духу открыто выступить на стороне Фэндрала. Он действительно выглядел обезумевшим. Но то, что я остался на свободе, позволило мне при первой возможности бежать в Астранаар, чтобы сообщить его родственникам о случившейся беде.

Леяра мужественно восприняла мои слова. Подозреваю, что угроза атаки орков не давала ей с дочерью много времени на переживания о судьбе главы семьи. По её настоянию, я  выбрал своим новым местом службы возрождающийся Хиджал, на вершине которого находились заброшенные кельи, которые Малфурион отвёл Фэндралу и его тюремщицам. Я обещал сообщать в письмах обо всём, что мне станет известно о состоянии сломленного Верховного Друида.

Тем временем Малфурион вернулся к власти и начал действовать, лишившись разумной оппозиции. Из заокеанской страны Гилнеас он привёз чудовищных воргенов, которых поселил вблизи Кенарийского Анклава, будто в насмешку над остальными друидами. Надо заметить, что Малфурион не сделал исключения даже для гилнеасских магов и чернокнижников! Как будто мало нам было возвращения высокорожденных…

Вдобавок, на Лунную Поляну прибыла тролльская ведьма, по слухам, увешанная ожерельями из ушей моих сородичей. Отвратительная дикарка заявила, будто один из их варварских богов открыл горстке троллей дорогу в Изумрудный Сон, и теперь они должны именоваться друидами с нами наравне.

Как это ни печально, но по настоянию нового лидера, тролли и воргены получили место в Круге и покровительство наших наставников.

По мере того, как среди ночных эльфов-друидов нарастали разочарование и недовольство, подогреваемое такими, как я, верными сторонниками Фэндрала, кое-кто ещё обеспокоился судьбой бывшего Верховного Друида. Драконица Алисра, давняя знакомая Оленьего Шлема по прогулкам во Сне, вызвалась перенести его из осаждённого Сумеречным культом и демонами Хиджала в безопасное место. Лидеры Круга пусть и с неохотой, но поддержали её инициативу, опасаясь, вероятно, не за жизнь Фэндрала (его гибель стала бы удобным решением проблемы), а за сведения, которые сектанты могли выбить из такого могущественного пленника.

Но произошло ужасное. Алисра вместе с грузом не добралась до Лунной Поляны. Мы почти не сомневались в том, что ни драконица, ни друид не выжили.

Что я должен был сказать Леяре? Она и так была раздавлена смертью дочери во время атаки орков на Астранаар, которой не произошло бы, если бы не попустительство наших правителей. Действительно, Малфурион погубил эту несчастную семью…

Когда главная опасность для Хиджала миновала, я смог вернуться домой. В пути я обдумывал слова утешения, но не находил их. Со мной была горстка друзей. Я хотел, чтобы Леяра не чувствовала себя одинокой. Помнится, после битвы за Хиджал она стала одной из женщин, пожелавших освоить путь друида вопреки древним традициям. Несмотря на свою приверженность обычаям, Фэндрал прислушался к её желанию, хотя и не стал обучать невестку лично, чтобы не вызвать нареканий у сплетников. Но теперь собственный талант стал бы для неё мучительным напоминанием о случившемся, а общество других друидов – невыносимым. И всё же мы не могли её бросить.

Мы прилетели в Астранаар, пострадавший от бомбардировок. Я был рад слышать, что нападение орков отбито. Эльфы, дренеи и другие представители Альянса трудились, не покладая рук, отстраивая город.

Дом семьи Оленьего Шлема оказался цел, но пуст. Леяру нам посоветовали искать в госпитале, где она с помощью навыков друида спасала жизни тех, кому повезло больше, чем её дочери.

К нашему удивлению, Леяра встретила нас с улыбкой на лице. Сначала я обрадовался, что она успела смириться с гибелью Истарии, а затем испугался, что я буду первым, кто расскажет ей об исчезновении Фэндрала.

Прежде чем кто-либо из нас успел исполнить эту тяжёлую обязанность, Леяра сообщила, что хочет показать нам нечто очень важное. Она взяла с нас слово никому не рассказывать о том, что мы увидим. Вместе, обернувшись воронами, мы устремились к огромному вулкану, изуродовавшему мой родной Ашенваль. Воздух над ним был невыносимо горячим и плотным, едкий пепел застилал мне глаза, и крылья начали подводить меня. С большим облегчением я, наконец, пошёл на снижение вслед за Леярой, хотя раскалённая земля была не более гостеприимна, чем такое небо.

У подножия вулкана, невидимый с воздуха, нас ожидал тот, кого мы меньше всего надеялись встретить.

«Я привела их, Фэндрал!» — радостно воскликнула Леяра, принимая эльфийский облик и бросаясь навстречу Оленьему Шлему. Левой рукой он обнял её за плечи и по-отечески прижал к себе.

«Шан’до!» — воскликнул я, упав на колени перед своим учителем. Я был бы более сдержан, если бы не ужасный облик Фэндрала. Его кожа выглядела загрубевшей и растрескавшейся, на груди пылали уродливые рубцы.

«Кто сотворил это с тобой, шан’до?! Сумеречный Молот? Малфурион?!» — страшные догадки осеняли меня одна за другой: я был наслышан о жестоком нраве тюремщиц, и никто из нас не видел, каким наш бывший наставник покинул их темницу. Что если они пытали беспомощного Фэндрала? Не потому ли Алисра нарушила приказ и отказалась вновь отдать старого друга в их руки?

«Спокойно, Ярет», — заговорил Олений Шлем, погладив меня по голове, как ребёнка. Его голос, некогда мужественный и приятный, звучал, как пародия на себя.  Я услышал испуганные возгласы товарищей и несмело поднял глаза на учителя. Я понял, что ошибся.

shan__do_by_khalindora-d3f6m8j

Это существо не могло быть Фэндралом. Оно не могло даже быть ночным эльфом. Что за чудовище с пылающими адским огнём глазами заманило нас в свою ловушку? В безумии Леяры, должно быть, утратившей рассудок от горя и тоски по родным, я уже не сомневался. Слишком уж жутко блестели её глаза.

Неожиданно, нас накрыла крылатая тень, и знакомый мне голос проревел: «Не бойтесь! Это настоящий Верховный Друид!» — и Алисра, живая и здоровая, опустилась на землю рядом с нами. В отличие от Фэндрала, она выглядела нормально. Только её восхитительная изумрудная чешуя была кое-где покрыта копотью.

«Так ты сбежал, Фэндрал…» — тихо произнёс кто-то из нас. Я понимал это разочарование. Лидер, которого мы знали, никогда не стал бы уходить от ответа за свои действия.

Потрескавшиеся губы Фэндрала растянулись в слабой усмешке:

«Всё не так просто… Ещё недавно я был не в состоянии не то что спланировать побег, даже имени своего был не в силах вспомнить. Моя душа была потеряна… Алисра отнесла моё бесчувственное тело туда, где мне смогли помочь».

«Куда, шан’до?» — ревниво воскликнул я. Я взглянул на Леяру. Неужели она прятала его всё это время, когда мы, его доверенные ученики, малодушничали и бездействовали? Конечно, я же не вступился за учителя перед Малфурионом. Кем я был, если не предателем!

«Не терзайте себя», — молвил Фэндрал. – «Я прошёл очень важный урок. Взгляните на то, чем я собираюсь поделиться с вами!»

Леяра почтительно склонилась и сделала шаг в сторону. Он простёр руки перед собой, и из земли вырвались извивающиеся корни. Приглядевшись, я заметил, что это были заострённые и перекрученные куски тёмного металла. Высоко над головой заклинателя они свились друг с другом, а между ними сам воздух подёрнулся рябью.

Я вздрогнул. Пейзаж в портале сильно напоминал тот, что окружал нас: оплавленная земля, потоки лавы, клубящийся пепел. Но кое-что отличалось: в воздухе парили обломки скал, кружили птицы с оперением из языков пламени, по застывшей лаве бродили пышущие жаром великаны. За последние месяцы наши войска проникли не в один такой портал, чтобы закрыть его и остановить поток элементалей, прорывающихся из вотчины Рагнароса на Хиджал.

Но никогда прежде я не видел такой огромной армии. Вся земля до горизонта, скрывающегося в облаке гари, была усыпана поджигателями. Смутно поблёскивали острия копий и алебард над кривыми рогами чудовищ. Я мог поклясться, что слышу, как при соприкосновении с землёй шуршит чешуя на тысячах извивающихся тел. Грохотали шаги великанов и гончих недр, увлекаемых за армией на дюжинах натянутых цепей. Воздух звенел от их гулкого рыка.

«Во имя Элуны, что это?!» — вскрикнула одна из друидов. Фэндрал обернулся.

«Это – армия Повелителя Огня», — спокойно ответил он.

«Мы должны предупредить Малфуриона! Кенария!» — потрясая руками, кричали мои товарищи. Я опустил глаза. Мои губы дрожали. Если это войско выступит на Хиджал, у нас не будет ни единого шанса, думал я. Мировое Древо сгорит, и весь Калимдор вслед за ним.

Олений Шлем жестом велел нам замолчать. По привычке мы послушались.

loadscreen-firelands-raid-full

«Когда я оказался на Огненных Просторах, я был так же напуган, как и вы сейчас», — сказал он, прохаживаясь туда и обратно перед порталом. – «Но Алисра была со мной. Она показала мне жизнь в этом мире. Растения и животные, причудливые, но идеально приспособленные к таким условиям. Первые истины, усвоенные мной в пору ученичества, оказались верны. Жизнь всегда торжествует».

Фэндрал замер и склонился над небольшой кучкой пепла. Он слегка раскопал пепел пальцами, обнажив тоненький зелёный росток.

«Это жалкое создание будет убито следующим же выбросом раскалённого воздуха из жерла», — Олений Шлем выпрямился и решительно наступил на растеньице босой ногой. Его лицо при этом исказила гримаса презрения. – «Огонь убивает почти любую жизнь. Выживает, как ни банально, сильнейший», — он простёр руку в сторону Огненных Просторов. – «Почему же мы, представители хрупкой, несовершенной формы жизни, тратим время и силы на заботу о тех, кто слабее нас? Зачем мы растим леса и смотрим, как огонь пожирает плоды наших усилий? Разве мы не должны бороться за существование всеми возможными способами?»

«Так было завещано», — промямлил я. – «Нам было дано бессмертие… в обмен за заботу о Мировом Древе…»

«О, дурак, дурак!» — причитания Фэндрала заставили меня вздрогнуть. – «Я заблуждался и внушал свои заблуждения вам. Я пытался вылечить Тельдрассил, которому не суждено было жить. Пытался вернуть бессмертие, данное нам взаймы… Вот настоящее бессмертие!» — он схватил меня за руку и поволок к порталу. – «Единство с самой могущественной стихией! Мы можем приспособиться к жизни в плане Огня, используя свои силы, вместо того, чтобы действовать по чужой указке до тех пор, пока не превратимся в золу!»

«Это тело», — молвил он, стискивая мою руку своей сморщенной, изрезанной трещинами рукой цвета охры, — «было дано мне Повелителем Огня. Оно может жить и питаться на Огненных Просторах. И самое главное – я продолжаю быть друидом. Смотрите!»

Фэндрал отстранился (к моей большой радости), и его фигуру охватило пламя. Оно вырывалось изо рта, из порезов на груди, пышной гривой окутало шею. Олений Шлем упал, мы ахнули, как один, отшатнувшись. Я подумал, что смерть настигла моего несчастного шан’до в его безумии. Но на месте бывшего Верховного Друида мы увидели не обугленный труп, а льва с клокочущей огненной шкурой. Зверь хлестнул себя по бокам похожим на горящую плеть хвостом и зарычал. Затем Фэндрал вернулся к своему обычному, хотя и изуродованному облику и в следующее мгновение взмыл в воздух пылающей птицей.

Проследив за его полётом, я мельком увидел лица друзей – напуганные и… восхищённые.  На самом деле, подумал я, если бы столь устрашающие и опасные облики были в нашем распоряжении, мы могли бы сражаться с орками с утроенной яростью.

«А что в обмен?» — спросил один из нас. – «Служение Рагнаросу? Сумеречному Молоту? Смертокрылу?»

«Этот мир сгорит для вас или вместе с вами – третьего не дано», — ответила Алисра. Открытые глаза её горели – в них отражались пламенные крылья нашего шан’до.

Авторы изображений: 花狐貂, Dalayur, Khalindora

You may also like...

1 Response

  1. Валеира:

    Завораживает. Рассказ просто прекрасен.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>