Госпиталь. Ч.1.

Тыл осады Оргриммара. Полевой госпиталь повстанцев.

Когда улицы города стали полем боя, Расселина Теней обернулась глухим мешком с дикими котами. Повстанцы и защитники столицы схлестнулись в полумраке, и тот озарился вспышками заклинаний и голубоватым пламенем из опрокинутых жаровен. Ближайшие к поверхности шатры схватились быстро. Обитатели самых мрачных закоулков Оргриммара либо забились ещё глубже в свои норы, молясь, чтобы огонь, дым или сталь не добрались до них, либо повыскакивали навстречу заварушке, прикрывая скрещёнными руками голову, с трудом разбирая своих и чужих. В ход пошли чёрные проклятия и засапожные ножи. Сущий хаос творился в бутылочном горлышке пещеры. Солдаты Назгрима пядь за пядью отступили в зев Огненной Пропасти с такой уверенностью, словно эта чадящая язва в подбрюшье столицы была их домом родным.

Город изменился сильнее, чем шаман мог вообразить.

Конечно, раньше он слышал отголоски подземных работ беззвёздными ночами, когда ослабевали – но не смолкали вовсе – пыхтение и звон из огромных кузниц. Грохот и звуки бурения через толщу земли передавались сваям хижины, а через них – его голове, лежащей на циновке. Слишком много почти бессонных ночей. Теперь ему нужны были силы, а возбуждение от битвы – ненадёжный их источник, если не подкреплён внутренними ресурсами. Ведь блокада Аллеи Духов была прорвана всего несколько часов назад. Резня началась, как только пали городские ворота. К ней тролли втайне готовились неделями: мастерили или доставали через сочувствующих оружие, проводили ритуалы, поддерживали связь с восстанием с помощью ручных животных и колдовства, чтобы не пропустить сигнал. Они не надеялись справиться с Кор’кроном самостоятельно, но гвардейцы были застигнуты врасплох той яростью, с которой обыватели набросились на оцепление. Когда несколько месяцев назад Аллею захватывали, всё было наоборот. Подавленные известием о смерти Вол’джина, удивлённые предательством орков, тролли просто защищали свои дома. На этот раз они мстили.

Чийва с кривой усмешкой потёр синяк от тетивы на руке. Большую часть надзирателей Кор’крона составляли орки, выросшие в концентрационных лагерях. Они и вообразить не могли, как в джунглях лук становится первой игрушкой. И хотя сам шаман, наряду с простыми ремесленниками и торговцами Аллеи Духов, был далеко не лучшим стрелком, как только троллям удалось занять верхний этаж таверны, даже от него вышел прок. Да, это было точно не то, чего кор’кронцы ожидали. Разрываясь на два фронта, они были смяты подоспевшими всадниками на ящерах во главе с самим тёмным охотником. Чийва услышал, как свистит глефа Вол’джина, собирая жатву, и его кровь невольно запела вместе с ней. Неужели было время, когда то же будил в нём вопль Адского Крика? Эта мысль успела промелькнуть в его голове при словах о грядущей атаке, но в считанные минуты шаману снова было не до воспоминаний.

Лекари и другие войска поддержки вошли в Расселину по следам наступающих повстанцев. Чийва прищурился, высматривая впереди красную гриву своего вождя. Бой переместился на нижние уровни пещеры, и Вол’джин остановился, чтобы отдать распоряжения о штурме подземной крепости. Он повернулся к лекарям и махнул рукой. Рабочие уже тушили пожар, подносили материалы, чтобы развернуть госпиталь прямо в одном из покинутых чернокнижниками шатров. Здесь будет их тыл, их опорный пункт – возможно, последний настоящий лазарет на пути к самому Гаррошу.

С наступлением темноты Чийва зажёг фонарь над входом в шатёр, чтобы даже глухой ночью солдаты знали, куда нести раненых снизу. Если оттуда кто-нибудь вернётся, конечно.

- Пожелай мне удачи, — Т’Линго хлопнул младшего брата по плечу, выходя из-под навеса.

Чийва молча обнял его. У них не было возможности сделать это раньше. Брат пришёл вместе с тёмным охотником и уходил вслед за ним.

- Давай, — тихо сказал Т’Линго. – Меня ждут. И тебя тоже.

Шаман последний раз сжал брата в объятиях, шумно вздохнул и отстранился. Его действительно ждали. Не оборачиваясь, он проскользнул в шатёр, где густо пахло грозой и кровью. Свежестью – от заклинаний, плавным речитативом которых целители облегчали себе работу. Тауренша серой масти раздавала указания добровольцам из числа жителей Расселины: куда ставить ящики с бинтами и медикаментами, как раскладывать раненых. Имущество чернокнижников отправилось в груду мусора или на огонь. От бывших хозяев не было ни слуху ни духу, и возражений никто не слышал.

- Нет, нет! – друид рассерженно хлопнула в ладоши. – Уберите немедленно! Я на это пациента класть не буду!

Пара орков, ворча, понесли прочь изрезанный зловещими символами стол, чудом не наступая на лежащие тела. Чийва протиснулся мимо них. Расселина досталась восстанию на удивление бескровно, но он знал, что скоро здесь и ребёнка будет некуда положить. Рядом троллиха перевязывала соплеменника, который ёрзал на ящике, требуя, чтобы на него перестали тратить время. Пандарен колдовал над сильно обожжённым гоблином в углу, и несколько других пострадавших от огня ждали своей очереди, постанывая.

- Чийва, помоги ему там! – распорядилась тауренша. Она связала свои длинные косы сзади, чтобы не мешались, и склонилась над лежащим в беспамятстве воином. Шаману хватило одного взгляда на месиво, в которое кор’кронский молот превратил грудную клетку тролля, чтобы проглотить уже готовый вопрос. Набата могла делать чудеса, но не когда все вокруг требовали её внимания.

Аромат используемых монахом мазей почти перебивал вонь горелой плоти. Чийва позаимствовал немного, чтобы усилить эффект своих заклинаний. Благоволение стихий отчасти вернулось к нему, и смерть верховных шаманов Гарроша подействовала на духов умиротворяюще. Шаман методично принялся за дело. В конце концов, для целителей Орды эта война ничем не отличалась от остальных: разве что среди тех, кто нуждался в его помощи, было меньше орков, чем обычно. Альянс, за редким исключением, не оставлял им своих солдат. Впрочем, повстанцы и сами не горели желанием их подбирать.

Вести из-под земли пришли скорее, чем ожидалось. Не прошло и пары часов, как в госпиталь доставили новую партию раненых.

- Генерал Назгрим пал, — сообщил орк по имени Томбак. Он сбивчиво описал битву в недрах Огненной Пропасти, пока Чийва накладывал швы ему на плечо. Более тяжёлых случаев тоже хватало, но сейчас было важнее вернуть в строй тех, кто ещё держался на ногах.

- Там огромные ворота! Никогда бы не подумал, что такое прямо у меня под ногами, — покачал головой Томбак.

- Ну конечно, ты не знал, — ехидно отозвался тролль по имени Буайя, опиравшийся на копьё рядом с ними. Чийва поморщился при звуках его голоса. Солдату было приказано охранять госпиталь, но он зачем-то вошёл вслед за орком. Набата и другие были слишком заняты, чтобы сделать ему замечание.

- Чего тебе надо, Буайя? – шаман порвал толстую нитку кончиком клыка.

- Я жду, когда орк расскажет, кого они ещё приволокли, — копейщик повёл плечом и сплюнул. – Кор’крон.

Чийва хорошо почувствовал, как натянулись швы на разгорячённой спине Томбака.

- Их будут судить. Как положено, — процедил орк.

- Естественно. Орки будут судить орков.

- Это ещё не решено.

- Готово, — буркнул шаман. – Идите-ка вы оба… по своим делам.

Томбак поднялся, осторожно поработал плечом. Орк подхватил с земли нагрудник и оружие и зашагал к выходу, по пути задев Буайю. Тролль поводил его злым взглядом.

- Ничего не изменилось, а? – обернулся он к Чийве. – А я бы заглянул к ним – к ребятам, которых там уложили, за занавеской. Может, потолковал бы с ними о всяком… О жёнке моей…

- Наговоришься ещё, — шаман вытер руки от крови.

- Как будто тебе нечего этим уродам предъявить. А ведь соображают – наших не пустили туда, — Буайя щёлкнул языком. – Ладно, не буду тебя дальше дёргать.

Стражник наконец вышел, уступив дорогу солдатам с ещё одним раненым. Чийва положил руку на край носилок.

- Пойдёмте, — вздохнул он. – Сейчас покажу, где есть место.

Сознание возвращалось судорожно трепещущей огненной точкой в темноте, что застилала глаза. Ивинг не сразу поняла, что это пульсирует боль, разливаясь от грудной клетки по всему телу. «Молот, — отстраненно подумала-вспомнила она. – И… проклятие, это же был орк!» Женщина не видела во время боя лиц тех, кто падал к ее ногам, сраженный точным ударом в спину. И по сторонам оглядывалась только для того, чтобы лучше затеряться меж сражавшихся, став для них невидимой. Упустила короткий миг, слишком поздно осознала, что быстро приближающийся к ней сородич не облачен в броню кор’крон. Запах опасности ударил в ноздри, но, кажется, Ивинг до последнего не верила, что он может ее ударить. «Лучше поблагодари предков, что не таурен. Целого кусочка бы от ребер не осталось».

Ее куда-то несли, но женщина не открывала глаза, не пыталась заговорить или пошевелиться: она слушала, пытаясь оценить ситуацию. Голоса – тролли и таурены, быстрые распоряжения о том, куда нести раненых, приказы: «продвигаемся дальше». И бьющее посильнее злосчастного молота: «Генерал Назгрим повержен». Телу и разуму казалось еще, что бой не закончен: пальцы бессознательно пытались сжать рукоять несуществующего кинжала. А сердце не верило в то, что женщина слышала. Оно забилось сильнее, и сознание вновь начало ускользать. Голосов вокруг резко стало больше, они смешались, и Ивинг уже с трудом могла отличить один от другого. Ее положили – куда именно, женщина не поняла. И не слишком аккуратно: по груди прошла такая горячая волна боли, что орчиха захрипела, пытаясь прижать рукой ребра.

W2_415.psd

- Осторожней, вы, — сказал Чийва, когда его товарищи укладывали женщину на подстилку. Он велел солдатам подтащить один из ящиков и накрыл его одеялами, а затем прислонил раненую спиной к этой опоре. Такая хрупкая, что на первый взгляд и не скажешь, что это орчиха. Сперва он чуть не принял её за малорослую троллиху. Что ж, орчиха… это объясняло небрежное обращение с ней носильщиков. Внизу с неё стащили нагрудник со всеми знаками отличия, если такие и были, и слегка подлатали — но только слегка. Когда она очнулась и попыталась схватить себя за бок, тролль резко поймал её быстро обмякшую руку. Кожа сероватая — наверное, потеряла много крови, пульс бешеный.

На время транспортировки её грудную клетку туго перебинтовали: теперь нужно было снять повязки, чтобы помочь ей дышать. Он отвёл её руку в сторону, даже не глядя на залитое кровью лицо женщины, и своим тонким ножом разрезал бинты. Чудовищный кровоподтёк вздымался и оседал с её дыханием, как подводная тень. Рёбра смяты, судя по хрипам, осколок мог повредить лёгкое. Неудивительно, что её отправили наверх. Такое за две минуты в пылу боя не починишь.

- Не шевелись, — пробормотал шаман, не слишком заботясь, чтобы донести до сцепившей зубы орчихи свои слова. Её нужно было тщательно ощупать.

Воздуха не хватало, но дышать глубже Ивинг просто не могла, самый легкий вздох был пыткой. С каждым следующим становится только хуже: в груди словно ворочался клубок раскаленных зазубренных шипов. Ей хотелось обратно, в спасительное забытье, но вместе с тем орчиха упрямо цеплялась за сознание. Женщина ощущала рядом чужое присутствие: совсем близко, не так, как те, кто ее нес. Ее руку кто-то перехватил и вроде бы что-то даже ей сказал: лекарь, похоже. «Ну, сделай уже ты что-нибудь с этим, или добей, чтоб не мучилась», — почти со злостью подумала женщина, не ощущая облегчения, и все-таки открыла глаза. Склонившийся над ней мужчина закрывал собой источник света, и орчиха увидела только очертание его фигуры: он был троллем. Злость внутри полыхнула особенно горячо, заглушая собой боль, но тут же была смята растерянностью. «Почему он со мной возится? Я ведь…» Сквозь боль она почти не ощущала его прикосновений, но могла их видеть. «Он не знает», — внезапно осознала Ивинг. Убийцы в войсках генерала не носили такой же легко опознаваемой формы, как остальные. Да и где она сейчас, эта форма?

- Я… — попыталась произнести орчиха, переждав очередную волну боли. Сама не зная, что хочет сказать. Но смятые кости не дали договорить, превратив слова в хрипы.

Шаман нахмурился. Говорить ей было совсем незачем, пока он не выпустит собравшиеся в лёгком кровь и слизь и не закроет рану. Терять время нельзя — она в лазарете не единственная. И так он за неё принялся вне очереди. А ей повезло: рёбра сломаны, но каждое на своём месте. Не выбиты из грудной клетки ударом, так, что держались бы на одних лишь мягких тканях, угрожая лёгкому или даже сердцу. Шаман быстро закончил осмотр. Он отметил длинный, узловатый шрам, выползающий из-под поясной пряжки, идущий наискосок через живот и заканчивающийся где-то под правой грудью. Рана давно зажившая, но в своё время она должна была здорово перекроить эту женщину. Лекарю оставалось только присвистнуть при виде того, что, оказывается, можно пережить, не обладая тролльской регенерацией.

- Ничего, самое страшное у тебя позади, — ободрительно сказал Чийва. Тролль смочил бинт душистым зельем из пузырька на поясе, простёр руку с зажатой в ней тряпочкой к лицу женщины. И вздрогнул, встретившись с глазами, полными злобы и стали. Он быстро прижал ладонь к её носу, прогоняя от себя шальную мысль. Орчиха явно пыталась бороться с дурманом: она рывком поджала одно колено и вцепилась пальцами в его запястье, насколько ей хватало сил. Но отвар действовал безотказно. Раненая провалилась в сон.

Чийва достал свёрток с щипцами и тонкими дренажными трубками, вырезанными из кости — имущество одного из убитых лекарей. Теперь инструменты перешли в общее пользование. Шаман действовал почти машинально, не поддаваясь неуместным подозрениям. Не должен сбиться ритм, не должны стать резкими движения лекаря, которым надлежит быть плавными. «Я уже потратил на неё время», — сказал бы он себе, будь у него время задуматься. — «На чьей бы стороне она ни была, я не могу остановиться на полпути». Вместо этого он проделал зияющую дырку у неё в боку…

Заживить отверстие в лёгком, а потом и рёбра — дело нехитрое. Она поправится. Будет пить особые настои и выплёвывать остатки того мусора, что скапал со свободного конца трубки. «Она доживёт до суда», — думал Чийва, натянув одеяло ей на грудь. Он почти не сомневался в том, что узнал женщину — дознавательницу из Кор’крона. Слишком уж долго ему пришлось глядеть в это лицо, ища на нём подсказки, когда гвардейцы скрутили его по дороге домой. Тролль приподнял её левую руку с тонким игольчатым рубцом, вьющимся вокруг предплечья — отметиной, которую оставил женщине он сам. Наружу запросилась то ли гримаса, то ли усмешка.

- Чийва! — воскликнула Набата. — Ты закончил?

Друид стояла, держа руки на весу. Её мех блестел от чужой крови. Шаман поспешил туда, где сейчас требовалась его помощь. Он ничего не сказал про женщину из Кор’крона. На самом деле, он был даже не в состоянии о ней сейчас думать.

- Мы будем работать до самого утра, — сказала Набата. — Закончишь с этими, ложись и попытайся уснуть. Твоя смена после полуночи.

Тролль кивнул. Он понимал, что ему первому дадут передышку, поскольку ещё утром он был в плену. И он собирался воспользоваться мудрым решением друида.

Тролль передает благодарность упомянутым в тексте боевым товарищам за вдохновение.

Авторы изображений: Brian Garabrant, Blizzard

You may also like...

1 Response

  1. Очень хороший и правильный рассказ, о том, как на поле боя приходится тяжко именно лекарям, которые борются с испытаниями пострашнее, чем смерть однополчанина. Не каждый может увидеть и понять, что на самом деле происходит в боевых госпиталях. Спасибо за рассказ, жду новых.
    P.S Сайт очень понравился, продолжайте в том же духе ребяты!)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>