Госпиталь. Ч.2.

Чийва спал без сновидений и проснулся за несколько минут до того, как пандарен пришёл укладываться в закутке, отведённом для отдыха лекарей. Он тронул шамана когтистой лапой за плечо. Тролль поднял на монаха прояснившиеся глаза и быстро встал, освободив место. Он вышел осторожно, перешагнув через тауреншу, которая тоже отправилась на боковую, и окинул взглядом затемнённый шатёр. Вокруг светильника под потолком вились бледные мотыльки. Шаман взял с ящика вторую лампу, зажёг её и начал обход.

Он делил смену с пожилым Искателем Зари, имени которого не мог припомнить. Возможно, их не представляли друг другу. Таурен то и дело наклонялся к кому-то из раненых, трогал вспотевшие лбы, шептал. Чийва не удержался от того, чтобы обогнать таурена и встать в ногах у той орчихи, которую принесли последней. Он вытянул руку с фонарём и вполголоса выругался.

— Что-то не так? — обеспокоенно спросил таурен, встав рядом.

— Да, — светильник в руке у Чийвы качнулся. — Вон тот парень умер.

Таурен покачал головой. Шаман закрыл погибшему собрату глаза и укутал его простынёй. Ночью время само становилось лекарством, но не все доживали до утра. Орчиха, с другой стороны, дышала ровнее, почти без лишних шумов, к её щекам подступил здоровый румянец. Тролль сцепил зубы. Эта точно выкарабкается — и не без его участия. Если бы он оставил её, а занялся сородичем…

11374828

Навес всколыхнулся, и послышались голоса. Говорили на зандали — похоже, охрана. Чийва решил, что принесли новых раненых. Он зашагал к выходу и откинул полог, столкнувшись нос к носу с Буайей. За спиной копейщика стояли несколько других троллей. Вид у них был самый мрачный.

— А, брат, отлично, — Буайя прищурился и добавил чуть тише. — Ты там один на ногах?

— Нет, — спокойно ответил Чийва и вытянул шею, высматривая признаки того, что кто-нибудь вернулся из подземелья. Ни души. Только те ребята, что собрались на пороге госпиталя, да ещё, судя по далёким огням факелов, двое патрульных на обходе. — Говори быстрее. Я делом занят.

— Мы тоже — и очень важным, — солдат скрестил руки на груди. — Мы пришли за кор’кронцами.

— Внутрь нельзя, — ответил шаман быстрее, чем успел сообразить, почему он так сказал. Он просто знал, что посторонним в лазарете не место — и всё. Смысл сказанного Буайей дошёл до него, когда он уже закрыл рот.

— Я же сказала, что с ним говорить бесполезно, — раздался голос из заднего ряда. Это была охотница Кузари. Она сидела, привалившись спиной к своему тигру, как к вышитой полосатой подушке. В её позе было что-то очень устрашающее.

— Где твой ребёнок, Кузари? — осведомился шаман, взявшись рукой за опору шатра и тем самым перегородив солдатам путь внутрь.

— С моей матерью, — Кузари поднялась на ноги. — Но я не прочь побеседовать с ублюдками, которые хотели забрать его у меня и пытали моего мужа. Ты не можешь помешать мне это сделать, шаман.

— Не могу, — согласился Чийва. — Но я уже говорил — всему своё время, — он расправил плечи и слегка ощерил клыки, как уверенный в себе сторожевой пёс.

Буайя оскалился в ответ.

— Чи, скажи, сколько раз оркам надо тебя поиметь, чтобы ты перестал корчить из тебя заступника?

— Закройся, парень, — огрызнулся в ответ шаман. Становилось жарко, вооружённые тролли напирали. Чийва аккуратно поставил фонарь на землю рядом с собой. Если начнётся свалка, то лампа наверняка опрокинется и всё вспыхнет. Они не были дураками, чтобы рисковать жизнями своих родных и товарищей, лежащих с орками бок о бок. Буайя хорошо понял намёк.

Неожиданно Кузари выступила вперёд и положила руку лекарю на плечо.

— Пропусти хотя бы меня, — сказала охотница. — Дай мне увидеть их лица.

Шаман смерил женщину взглядом и усмехнулся:

— На твоём месте я не хотел бы их видеть больше никогда, — он смахнул её руку с плеча. — Остыньте.

Он развернулся и прошёл внутрь госпиталя, навстречу взволнованному таурену. За спиной у Чийвы что-то звякнуло: похоже, убрали с дороги злосчастный фонарь.

На этот раз боль была другой: ноющей и тягучей. Ворочалась между ребер, царапала горло, но вполне терпимо. И заставила очнуться женщину не она, просто отступил дурман эликсира, которым ее усыпил лекарь. Лекарь. Ивинг поморщилась, цепляясь за спутавшиеся от зелья мысли. Его голоса и слов она не помнила, лица тоже, да и не успела разглядеть ничего в те несколько секунд, на которые тролль к ней наклонился. Только его глаза: почему-то удивленные. Воспоминания о сражении теперь были будто подернуты мутной пеленой, и женщина сосредоточилась, пытаясь их прояснить. Плевать она хотела на целителя, но не хотела терять из памяти ни минуты, ни секунды из того боя. «Генерал, — вспомнила Ивинг. – Для меня было честью…»

Вокруг было тихо, но все так же темно: женщина убедилась в этом, открыв глаза. У ее лежанки никого не было, и Ивинг немного приподнялась на локте, осматриваясь по сторонам, но стараясь не привлекать к себе лишнего внимания. Она только сейчас поняла, где находилась: один из шатров внутри Расселины Теней, что, похоже, повстанцы превратили в полевой госпиталь. Раненых вокруг было много, но женщина едва ли могла отыскать глазами сородичей. «Проклятие». Сейчас в лазарете было почти спокойно и тихо, видимо, с первой волной пострадавших разобрались, а новых еще не доставили. «Сколько времени прошло?».

— Старайся поменьше шевелиться.

Орчиха вскинула глаза: ее все-таки заметил один из прохаживающихся меж коек и ящиков лекарей. Таурен добродушно и ласково улыбался ей.

— Есть новости снизу? – женщина откинулась на постели, осторожно ощупывая себя сквозь повязки. Когда боль притупилась, Ивинг о ней едва ли не позабыла, и только сейчас заинтересовалась, что вообще с ней сделали.

— Армии продвигаются вниз, больше ничего мы сейчас не знаем. Не думай об этом: ты сделала для сражения все, что могла, теперь береги силы.

Конечно, таурен истолковал ее слова по-своему, и женщина едва сдержала злой оскал. «О да, мы сделали достаточно. Интересно, на скольких из тех, с кем вы возились, есть отметины от моего кинжала?» Орчиха подняла на мужчину глаза. «Лучше тебе убить меня сейчас, таурен”, — хотелось сказать ей. – “Потому что битва еще не окончена, и я сражаюсь на другой стороне».

На мгновение Ивинг показалось, что таурен что-то прочитал в ее взгляде, во всяком случае, его лицо стало озабоченным. Он открыл рот, но не успел ничего сказать: обернулся на шум у входа в шатер. Из-за широкой спины таурена Ивинг видела только неясные тени и слышала обрывки рассерженных голосов. Но, кажется, там стало тесно. Вдруг полог взвился, как развешенное на просушку бельё в ветреный день, и шатёр заполнился троллями. Они бесцеремонно обогнули лекаря, и, словно рыщущие волки, рассыпались по лазарету.

— Что это! — всполошился таурен. — Чийва, ты их пустил?

— Да нет же! — шаман схватил ближайшего солдата за грудки. Если сейчас выйдет охрана орков, такое начнётся… — Вы тут всё перевернёте! Дурни!

— Они там! — крикнул Буайя, указывая пальцем на перегородку в дальней части шатра. Тролли ринулись туда. Копейщик вытянул руку, ухватившись за тёмную занавеску, когда из-за ширмы на него вышла разъярённая тауренша.

— Вон, — серая грива Набаты встала дыбом и заискрилась. Глаза друида горели. Тролли, стоявшие ближе всего к ней, опешили и сделали шаг назад. Буайя тут же попал в железный захват пандарена. Искатель Зари, раздувая ноздри, схватил за плечи Кузари. Охотница могла вывернуться, но застыла, как вкопанная.

Набата фыркнула, мотнув рогами. Она не кричала, но всем её было хорошо слышно.

— Здесь не ваше поле боя. Тут вы просто убийцы. Вон.

Буайя огляделся, морщась, видимо, от боли в заломленной руке. На кончиках пальцах Чийвы затрещал готовый сорваться разряд. Его лицо горело от злости и стыда. Ему не следовало допускать этого.

500px-Wazzuli_Wildmender

— Требовать мести – наше право, — Кузари упрямо подалась вперед, и на ее алых прядях ярко вспыхнули отблески пламени.

— Поэтому вы пришли добить безоружных?

— Ты кого защищаешь, таурен? – взвилась женщина, пытаясь обернуться.

Искатель Зари сам развернул ее к себе, наклонил мощную голову к самому лицу троллихи и заговорил, спокойно, но внушительно:

— Раненых, которым нужна моя помощь. Здесь для меня, для нас, — он кивнул в сторону остальных лекарей, — все равны. Хочешь мести – дождись, пока они встанут на ноги и переступят этот порог. Но не здесь и не сейчас. Вы можете пролить больше крови, чем рассчитываете.

Один из ввалившихся в лазарет троллей презрительно сплюнул на землю, но другой опустил глаза, сделав шаг назад, к выходу из шатра. Кузари окинула взглядом госпиталь: своими криками они перебудили многих, раненые приподнялись на лежанках, с беспокойством наблюдая за стражниками и лекарями. Троллиха вновь посмотрела на Искателя Зари и процедила сквозь клыки:

— Им повезет, если они сдохнут у вас. Потому что я дождусь, не сомневайся.

— Не здесь и не сейчас, — невозмутимо повторил таурен, отпуская женщину и вставая рядом с Набатой.

Охотница повела плечами и, бросив последний горящий ненавистью взгляд на злополучную занавеску, быстро вышла из шатра, не глядя на товарищей. Вряд ли она была зачинщиком, но вслед за ней, переглянувшись, потянулись остальные тролли, ворча себе под нос.

Ивинг слышала весь разговор – спорящие не заботились о том, чтобы говорить тихо. Несколько раз ей хотелось вмешаться, и, быть может, находись она чуть ближе к троллям, то не сдержалась бы. Но из ее угла кричать было неудобно, а если учесть состояние ребер, женщина не была уверена, что вообще сможет издать громкий звук. Лекари поступили так, как им следовало: Ивинг не первый раз видела подобное. И даже не первый раз лежала на соседних койках с теми, с кем час назад сражалась на поле боя. Но все-таки сейчас все было несколько иначе.

Орчиха посмотрела на занавеску, отделяющую часть шатра, за которую так рвались тролли. Значит, она была не единственной из воинов Назгрима, которых сюда принесли. Эта мысль делала ее уверенней. «Что, интересно, скажут лекари, если я попрошу перенести меня туда?» — мрачно усмехнулась про себя Ивинг. Несмотря на сцену, свидетельницей которой она только что стала, женщина понимала, что ей будет спокойней рядом со своими. Ее место там. Она бросила на занавеску еще один взгляд. «Парни, хотела бы я знать, кто из вас уцелел». Хотя таурен сказал, что для них здесь все равны, Ивинг не хотелось, чтобы лекари принимали ее не за ту, кто она есть. Даже, если им на самом деле плевать.

Полог шатра опустили, и лекари, обменявшись несколькими фразами – на этот раз понизив голоса – разбрелись по госпиталю, занявшись своими делами и успокаивая потревоженных пациентов. Все вздохнули с облегчением, кто-то даже издал короткий смешок. Женщина хотела закрыть глаза и сделать вид, что спит, чтобы избежать новых разговоров. Но решила, что может не справиться с соблазном уснуть на самом деле: она все еще была очень слаба. Орчиха предпочла бы послушать случайные разговоры: пусть сейчас, глубокой ночью, на них рассчитывать не сильно приходилось. Так что она просто уставилась в потолок, наблюдая за пляской теней на плотной темной ткани.

Чийва стряхнул искры с ладони и поспешил к нахмуренной Набате. Друид неодобрительно взглянула на него, но ничего не сказала.

— Прошу прощения, — шаман склонил голову. — Я пытался их переубедить.

— Видимо, плохо пытался, — пробормотала Набата, но в её голосе больше не было стали. Она даже слегка улыбнулась. — Главное, мы показали, кто здесь хозяин.

— Ага, — тролль выпрямился и бросил долгий взгляд на колышущуюся занавеску. — Меня беспокоит, что из подземелья долго нет вестей. Наша передышка затянулась.

— У тебя там брат, — понимающе сказала друид.

— У меня там… всё, — Чийва махнул рукой и опустил глаза. — Слушай, Набата, а если серьёзно: если бы тебе нужно было спасти жизнь кор’кронца, ты бы это сделала?

Хвост Набаты хлестнул воздух.

— Мой муж был кор’кронцем.

— Ты понимаешь, о чём я… — понизив голос, продолжал Чийва.

— Как видишь, я по эту сторону перегородки, — женщина подобрала полы кожаной юбки и демонстративно направилась к своему вчерашнему пациенту, троллю с проломленной грудной клеткой. Шаман обернулся к орчихе. Она не спала. Что ж, в такой суматохе только мёртвый бы не проснулся. Её серые глаза изучали комнату, как если бы она присматривалась к возможным путям манёвра и отступления. «Глупости, она даже подняться не сможет». И хирургические инструменты он благоразумно убрал за пределы её досягаемости. Она была совершенно беспомощной, и злая ирония их ситуации привела Чийву в нехорошее возбуждение. С невозмутимым видом он подошёл к ней и присел на корточки рядом, чтобы проверить пульс.

— Видела тех ребят? — прошептал он. — А ведь я мог бы отдать тебя им.

Краем глаза Ивинг увидела, что один из лекарей приближается к ней и лениво покосилась, не поворачивая головы. Тролль: наверное, именно тот, кто латал ей ребра. Тени опять не давали женщине толком его разглядеть, но она и не стремилась. Когда он присел рядом, Ивинг почувствовала запах трав и грозовой свежести, от которого в сознании шевельнулось какое-то воспоминание. Смутное ощущение тревоги заставило орчиху все-таки обернуться к лекарю. Она посмотрела в лицо мужчины и узнала за секунду до того, как он заговорил. Внутри снова горячо полыхнула ненависть, прежде, чем Ивинг успела понять, что он сказал. А когда сообразила, зарычала приглушенно, вырвав у тролля руку, к запястью которой он прикоснулся.

— Тебе стоило так и поступить, шаман, — презрительно скривилась женщина.

Сил у неё было больше, чем он ожидал — и гонора тоже. Шаман фыркнул. Она думает, что распоряжается своей жизнью. Что, погибнув вот так — изломанной и бессильной — от чьей-то слепой мести, она послужит своим командирам и Вождю. Чушь.

— Это было бы неправильно, — он обернулся на пандарена, тихо переговаривающегося с жрицей-троллихой. — И ни к чему. Думаю, они бы тебя покалечили, изнасиловали или наделали ещё каких-нибудь глупостей. Они ещё найдут, на ком отыграться. А вот, например, мне — есть о чём с тобой поговорить.

ChainHealTCG

Ивинг глубоко вдохнула, и тут же зашипела от боли сквозь зубы. Это — но не слова тролля — ее отрезвило. Она стремится умереть куда меньше чем, должно быть, полагает шаман. Не сейчас. Ей нужны силы. А еще — узнать, что же, демоны подери, сейчас происходит под городом.

— А других дел у тебя разве нет? — ядовито поинтересовалась она.

Тролль поморщился. Орчиха — Ивинг, так вроде её звали — напомнила ему о главном. Прежде чем встать и вернуться к дежурству, он наклонился к ней совсем близко, поправляя одеяло.

— Как ты ко мне, так и я к тебе. Веди себя тихо.

Он поднялся с колен и двинулся к обгоревшему гоблину, который зашёлся в таком приступе кашля, что мог сдвинуть повязки. Занимаясь артиллеристом, шаман почувствовал чьё-то молчаливое присутствие за спиной. Это был Искатель Зари.

Тролль вспомнил, как сразу после вторжения соплеменников поймал на себе осуждающий взгляд таурена. Стоило ли ему позвать остальных, разогнать наглецов ещё на входе? Теперь он выглядел, как заговорщик. До чего же ему надоело попадать в подобные ситуации! Он скучал по годам службы в армии Орды, когда всё было просто и понятно — где враг, где свой. Когда — чего уж там — хороший лекарь мог рассчитывать на дружбу и почёт у товарищей, а не на подозрительные взгляды.

— Эй, — коротко сказал таурен.

— М? — тролль разогнулся, уперевшись ладонями в поясницу. Он поменял повязки на лице гоблина, и тот булькнул что-то на своём родном языке. Наверное, «спасибо».

— Чжи заварил чай с мироцветом. Пойдём, выпьем с нами. Время есть.

Тяжёлая чёрная с проседью рука таурена обхватила шамана за плечо и увлекла за собой. Чийва облегчённо ухмыльнулся.

— Не стыдись за своих собратьев, — поддержал его таурен. — Ты всё правильно делаешь. Я видел твою заботу о той орчихе. Ненависть к их роду не застит тебе глаза.

Сердце у тролля ёкнуло, но ему в руки уже вложили горячую чашку. Пахло дуротарским утром, когда в тени камней на белых цветах собираются капельки росы. Этот запах действительно успокаивал.

— За наше дело, — с искренней улыбкой на усталом лице Набата подняла свою чашку. Остальные лекари вторили её краткому тосту.

Госпиталь. Ч.1: http://custodians.ru/wordpress/?p=3072

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>