Триединый

Нечестивость.

Хор железных колец щедро рассыпал золотистый звон, отлетавший от сырого камня незатейливо-кубической комнаты. Тёплая тьма плотно обнимала висящее тело, усыпляя разгорающуюся от вливающейся скверны боль. Мерзкая субстанция вытесняла кровь, поражая кожу язвами и придавая ей мертвенно-бледный оттенок.

— Образец №9 успешно перенёс последнюю стадию операции. Цикл естественного существования закончился во вторник. Пациент вернулся к жизни двое суток спустя.

Хриплый голос продолжил читать отчёт о проделанной работе, изредка ощупывая подвешенный на цепях кусок мяса.

— Ты удивительное существо, Девятый. Я бы даже сказал, исключительное существо. Не каждый из твоего племени смог бы перенести столько боли, — мучитель приблизил гниющие губы к уху жертвы. — Скоро ты получишь свою награду, и дар этот ты обрушишь на головы врагов наших во имя владыки Вар…

Вспышка. Свет всегда приходит на помощь.

 

Лёд.

— Бананы? Да ты издеваешься! — с глупым лицом проворчал орк, наблюдающий за вернувшимся из хозяйственной лавки гоблином. — Да, мне тоже надоели эти обои, но бананы, Шитти! На меня и так смотрят, как на идиота!

— И с каких пор великому и ужасному Каргашу стало важно мнение окружающих?

— Болтовня этой массы ничего не значит, — лицо орка помрачнело. — Но это не значит, что теперь можно бегать по всему порту в одних трусах, размахивая этим вашим самофланжем!

— Почему бы и нет?..

Раздался долгий жалобный стон, и орочье лицо медленно сползло в ладонь.

— Не делай такое лицо. Ты должен хорошо выглядеть, когда спустишься к нашему гостю.

— Как она там? — выражение лица сразу же приняло серьёзный вид.

— Хнычет.

— Она проснулась? — орк мгновенно встал с потрёпанного дивана. — Как давно? Почему ты мне не сказал, олух!?

— Ты так мило спал… — гоблин вытянул зелёные губы, имитируя подобие поцелуя.

2169482-wow_goblin_by_thegregcapullo_d345p5x

Приятель лишь фыркнул в ответ, натягивая на изрезанное тело длинный черный балахон. Орк взял с собой небольшой кожаный рюкзак и отправился в цветущую Азшару, где под толщей плодородной почвы томилась очередная овечка, ожидающая своего верного волка.

 

 Кровь.

Долгий перелёт. Слишком долгий. Волны под ногами грузно шлёпались о морскую поверхность, задавая ритм пританцовывающему сердцу. Перед глазами бегали разноцветные огоньки, заполняющие правую сторону поля зрения. Голова жалобно гудела, не выдерживая ни своего физического, ни умственного груза. Завтрак всё сильнее просился наружу, распирая пищеварительную систему изнутри. Он не орк. Он не мастер клинка. Он не Олгрим. Он просто дубовый брусок, несомый ураганом неважно куда и неважно зачем. Тело отказывалось подчиняться сбитому с толку мозгу. Оно, казалось, нарочно выжимало из себя все возможные ресурсы жизнедеятельности. Однако самым идиотским было то, что недуг вызвало обычное волнение. Волнением перед встречей с объектом воздыхания. Во время шестичасового перелёта здорового орка вырвало четыре раза, а впустую выработанного тепла с лихвой хватило бы на обогрев небольшой комнатки на севере. С гоблинской парящей чудо-машины его вытаскивали уже на носилках, бросив в деревенскую канаву и благополучно стерев мастера клинка из памяти.

Именно такого отношения заслуживал меч, отказавшийся служить своему хозяину. И он это понимал.

Нечестивость.

Молчаливые стены в мгновение ока наполнились суматохой и дикими воплями.

— Сжечь! Сжечь всё до основания! — орал предводитель оравы воинов, ворвавшихся в потаённые подземелья Подгорода.

Огни вспыхнули незамедлительно. Нежить, шипя и кусаясь, заживо сгорала в очищающем пламени паладинов. Добела раскалённое копьё из чистого света напополам рассекло заболтавшегося фармацевта. Настала и его очередь. Наконец-т, мучения закончатся. В комнату вбежал запыхавшийся дреней, собиравшийся было добить пленника, но вдруг что-то, по-видимому, типичный «паладинский» характер, остановило его. С нескрываемым отвращением воин света разрубил толстую цепь огромным кристаллическим топором и начал небрежно срывать с него путы, стараясь как можно быстрее избавиться от подобной мерзости.

Первый свободный вздох. Ничего. Воздух отказался дарить ему жизнь. Кровоточащие раны изрыгали из себя мерзкую тёмно-зелёную жижу, пузырящуюся при столкновении с полом. Вскрытые мышцы, перенявшие оттенок «крови», вибрировали, струясь черной магией.

— Что ани с табой сдэлали? — на ломаном всеобщем прошептал освободитель,- Йа… йа памагу тэбэ.

Из побледневших дланей вспыхнул огонёк, плавно перетекая в густой поток целительного света. Окутанная тёплой энергией ладонь осторожно коснулась лба Девятого.

OrcArenaSet9_KKG_v011_jpegSmaller

Волна убийственной скверны обрушилась на головы солдат Альянса. Тьма текла из ран, засасывая в себя чужие жизни и передавая их невольному убийце. Сила пробудилась. Когтистая рука схватила дренейский топор спасителя и приступила за единственное дело, для которого была создана.

 

Кровь.

Соломенный потолок и наспех сбитые стены, выкрашенные в нежно-розовый цвет. Этого очнувшемуся разуму было достаточно, чтобы понять, в какой дыре он находится. Любовная хижина. Так называл Ангор эту помойную развалину на бегу Серебряного бора. Собственноручно собранная из местной флоры кровать была, пожалуй, единственной вещью, державшейся более-менее крепко. Скорее всего лишь потому, что эта хижина была построена только ради этой мебели. Но всё лучше, чем тирисфальские овраги.

— Тебе лучше?

В помещение вошел второй орк, загорелая кожа которого выдавала в нём Маг’хара. Он не был покрыт шрамами, как большинство воинов. Он не был облеплен огромными пузырями мышц, как большинство орков. И он не любил женщин, как большинство мужчин.

Чистый юноша со всё ещё горящими молодостью глазами и закаленный в боях вояка, цвет израненной кожи которого служил вечным напоминанием о грехе дедов. Эта пара была необычна по многим причинам, и скрыться от вечного давления можно было лишь здесь, среди мрачных стволов, диких зверей и периодически шлёпающих по берегу мурлоков.

— Я боялся, что ты не вернёшься, — с долей грусти прошептал юноша, присаживаясь на край кровати.

— Но я же вернулся.

— И вернулся навсегда. Ты выполнил свой долг перед родиной и больше не возьмёшь в руки эту штуковину.

Олгрим промолчал, чуть приподнявшись со своего лежачего положения.

— Не уходи.

Ангор заглянул своему другу в глаза и, выждав секундную паузу, сам залез на кровать, накрывая изящным телом гору мускул, напрягшуюся в ожидании грядущих прикосновений.

— О, Анни! — Олгрим зубами вцепился в горло напарника, оставляя на непорочной коже своё неповторимое клеймо.

Могучие руки плавно скользили по широким спинным полям, будто невзначай спускаясь вдоль горной цепи позвоночника к ангельским холмам, меж которыми созревал запретный, каждый раз девственный плод.

Ладони слепо блуждали по мускулам, упиваясь их здоровьем и упругостью. Эту молодость можно было пить вечно, выжимая её из сочного тела до предела, если бы он не был воином. Разрушительная природа была сутью его существования, и меч не был единственной вещью, которую он натачивал после боя. Десять безупречно-острых клинков впились в пышущую жизнью плоть, разрывая сочную кожу, изливающуюся солоновато-металлическим нектаром. Стон сладостной боли ознаменовал переход ко второму этапу столь приятных истязаний. В былые времена он начался бы гораздо позже, однако затяжная кампания на Дреноре разбудила в Олгриме дикий голод, утолить который он жаждал как можно скорее. Скинув с себя Ангора, воин прижал его животом к кровати и принялся нащупывать заветный цветок, обладателю которого сегодня придётся испытать много боли.

— Готов? — прошептал Олгрим на ухо любовнику.

— Только будь осторожней, — жалобно ответил тот, целуя воина в последний раз.

— Прости.

 

Лёд.

— Сыграем? — прошептал Каргаш, облизывая ухо своей жертвы, — ответишь на все вопросы, и я отпущу тебя.

— А если нет? — дрожащим голосом ответила тауренша, за руки подвешенная на железные цепи. — Ты убьёшь меня?

Орк лишь рассмеялся, подходя к стойке с инструментами.

— Итак. Где мы?

— К…Калимдор?

Свист голодной плети рассек воздух напополам, глубоко врезавшись в мохнатую спину.

— Точнее, — прошипел садист.

— Дуротар.

Свистящая боль вновь взмыла в воздух, оставляя жгучий след на коже.

— Оргриммар!

Удар.

— Пустоши!

Удар.

— Ашенваль!

Удар.

— Азшара!

Тишина.

— Ах, как жаль! Я так надеялся, что ты уйдёшь в другую сторону, — грустно сообщил орк обрадовавшейся друидке, — Но ничего страшного! Завтра у меня будет новый вопрос. Готовься, думай, у тебя ещё много времени. До завтра, овечка.

Обрадованный криками о несправедливости и прочих очевидных вещах, Каргаш, пританцовывая, побрёл к выходу из пещеры.

 

Нечестивость.

Скверна переполняла тело, придавая сил. Огромный кристаллический топор, рассчитанный на две дренейские руки, казался лёгким, словно был сделан из обычного дерева. Девятый шел вперёд, оставляя за собой черный след из крови и скверны. В длинном тоннеле не было никого… почти никого. На пути орка стояло нечто полупрозрачное, напоминающее… эльфийку?

— Уйди с моего пути, дух, иначе я отправлю тебя обратно могилу!

— И куда ты пойдёшь? — надменно произнёс призрак. — Город осаждён. Единственные, кто может тебе помочь, это Отрёкшиеся.

— Вы! Вы сделали это со мной! Я не стану подчиняться ни тебе, ни твоей ублюдочной королеве! Лок’тар огар!

Сияющий топор взлетел, рассекая гнилостный воздух… и секунду спустя тяжело рухнул о плиточный пол. Чужая воля забрала себе орочье тело. Баньши когтями вцепилась в мозговые кишки, дёргая за невидимые кукловодческие ниточки, заставляющие насекомое безвольно шагать навстречу паучихе.

— Так вот чем занимался Вариматас, пока остальные искали рецепт Гнили на севере. Признаюсь, он потрудился на славу.

Тёмная госпожа отвела взгляд от орка, вытаскивая из-за спины эльфийский лук.

— Арвина, отпусти его.

Тяжелые перегородки скользнули вверх, открывая светящиеся магией глаза. Пленник хотел было наброситься на нахалку, но вовремя заметил нацеленные на него луки следопытов.

— Что вам всем от меня нужно? Неужели так трудно оставить меня в покое!?

— Я предлагаю тебе сделку, орк. Добудь для моих аптекарей все сведения о чуме Артаса и я дам тебе то, о чём ты всегда мечтал.

— Я никому не подчиняюсь, Королева Баньши, — прошипел орк. — Такие, как ты губят жизни тех, кто отрёкся от войны.

Королева демонстративно рассмеялась, нацелившись в сторону парадного входа, откуда уже доносился гул воинствующей толпы.

— Нельзя отречься от войны, орк. Но я дам тебе такой шанс. Выполни моё поручение, и я подарю тебе и твоему дружку приличное жильё на берегу Танариса. Выбор за тобой.

После этих слов Девятого ослепила яркая голубая вспышка, и в следующий миг он уже стоял посреди каменистых обрывов и обветренных скал.

— Каргаш, — подумал про себя орк. — Отрёкшийся.

 

Лёд.

Бессмысленный кусок телятины смиренно валялся в углу, беззубым ртом поглощая привычную утреннюю порцию овсяной каши. Больше не было ни цепей, ни клеток. Осталось лишь бесконечное смирение и полное осознание собственной ничтожности. Боль и отчаяние за многие месяцы сделали своё дело, лишив сначала рассудка, а затем и эмоций, доведя уважаемую старейшину клана до состояния червя.

a6b73d03515b0624a74a22ddc635cb68-d3iewjp (1)

Каргаш мог уйти, оставив вход открытым, но она уже никогда не уйдёт отсюда. Лишенный чувств предмет не способен желать свободы, не способен вспомнить, что во вселенной есть что-то, кроме подвального мрака и боли.

— У меня для тебя хорошая новость, — объявил Каргаш, осознавая, что тауренша больше его не понимает. — Завтра тебя заменит пандарен из Альянса, осмелившийся шпионить за Госпожой, — орк сделал паузу, заботливо глядя на своё творение. — Я отпускаю тебя.

Женщина по-прежнему смотрела в пол, тихо мыча что-то на своём зверином языке и забившись в самый дальний угол, где шесть смирно сидящих скелетов молчаливо приветствовали свою новую соседку.

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>