Пламя.

После нескольких дней отдыха пыльная дорога под ноги ложилась медленно и словно бы нехотя. Сарга обычно обгоняла тролля и шагала чуть впереди него, но сейчас тащилась следом, поминутно борясь с желанием оглянуться назад. Не хватало еще, чтобы шаман задался вопросом, почему ученица бросает такие тоскливые взгляды в сторону Приюта у Солнечного Камня. Орчиха беззвучно хмыкнула себе под нос, пнув носком сапога попавшийся на дороге камушек. Чего опасаться – наверняка Чийва решит, что ей слишком понравилось отдыхать одной, без занятий. Ну, в общем-то, так и есть… Сарга глянула на сгорбленную фигуру тролля. Он почему-то вопреки обыкновению не болтал много о делах, по которым ему пришлось отлучиться в соседнюю деревню, и саму девушку не особо расспрашивал. Объяснение «купалась целыми днями» оказалось для него вполне достаточным. И, слава духам, не нашлось никого, кто бы ляпнул троллю, что его ученица на озеро ходила не одна. И потом… Девушка едва заметно покраснела. Сейчас она понимала, что вообще-то это было рискованно, и удивительно, что шаману никто ничего не сказал. С другой стороны – тролль же ей не отец. И вообще не родственник. А она уже… взрослая. Сарга потерла переносицу и все-таки оглянулась. Странно, но настоящего огорчения от расставания орчиха не испытывала. Может быть потому, что она с самого начала знала, что через пару дней они с учителем пойдут дальше – и одни духи знают, куда. А, может быть, еще придет время тосковать и вспоминать, как цеплялись за руки стебли кувшинок, таких ослепительно белых в лунном свете…

Сарга глубоко вздохнула и немного тревожно подняла голову. В воздух явственно вплелась гарь: еще не удушливой волной, скорее привкусом, остающимся на кончике языка. Чийва говорил ей про вулкан на побережье — туда они и шли, прежде чем тролля отвлекли дела. Сарга едва не покраснела снова: вспомнила, что шаман сказал ей в его отсутствие готовиться к этому походу. Но ему хорошо говорить! Орчиха не видела толка в медитациях, ей они совсем не помогали. Она уже много раз успела подумать, что дома, в Степях, сила ей просто померещилась, но каждый раз, когда юную шаманку одолевали подобные мысли, та едва ощутимо, но все же напоминала о себе. Отзвуком, мимолетным прикосновением – недостаточным, чтоб ухватить ее, но и не позволяющим закрыть на нее глаза.

- Далеко нам еще? – спросила орчиха, чтобы не плестись в тишине.

- Скоро, — негромко откликнулся шаман.

Тролль покосился через плечо на ученицу. Сарга удивила его своим молчанием в дороге. «Уж не заболела ли?» — думал шаман, но девушка выглядела скорее озабоченной, чем нездоровой. Наверное, с трудом привыкала к тому, что после нескольких дней его отлучки они снова куда-то шли. И не просто куда-то – а к цели всего их долгого путешествия. На ее месте Чийва бы тоже нервничал и мечтал оказаться среди куда более гостеприимных мест и гостеприимных лиц. Ее нужно было подбодрить. Картина, которую шаман рассчитывал увидеть за очередным поворотом, должна была оказаться достаточно вдохновляющей. Он ускорил шаг, быстро преодолел виток тропы до обрыва и остановился, переводя дух. Даже наклонился, руки положив на колени,  и с замиранием сердца окинул взглядом долину. Знаменитый вулкан был похож на огромный горб, на панцирь какого-то чудища, выползшего из океана. Кроме как на нем, в ущелье было не на чем остановиться глазу. Жители Приюта рассказывали, что когда-то небо здесь было черно от сажи, но теперь вся она осела и погребла под собой остовы деревьев и ручьи пламенеющей лавы. Только на самой горе еще мерцали прожилки нутряного огня — собственно, из-за него они с Саргой здесь и оказались.

4309182

Сарга машинально поторопилась догнать учителя и чуть не врезалась в него за поворотом. Девушка выглянула из-за плеча тролля, не сдержав неопределенный вздох — что-то между «ух ты» и «ой». Она скользила взглядом по черно-коричневым неровным шрамам застывшей лавы и развороченных камней. Вулкан выплюнул почти весь жар, но орчиха готова была поклясться, что слышит его глубокое, мерное дыхание.

- Мы спускаться будем? — неуверенно спросила Сарга.

- Разумеется, — сосредоточенно кивнул шаман.

Он отыскал взглядом продолжение охотничьей тропы, вьющейся между обломков скал до самого дна каньона. В Приюте ему сказали, что она достаточно надежна. Хотя, если по-честному, тролль не отказался бы, если бы их подбросили сюда на ветрокрыле. Староста деревни, впрочем, пообещал прислать одного из наездников проведать шаманов, если они не вернутся вовремя.

При спуске было не до разговоров — из-под ног то и дело сыпался песок, а иногда и мелкие камушки. Тем не менее, выдрав по дороге пару клочков травы, спустились шаманы вполне удачно. Сарга переступила сапогами по потемневшему пеплу и вопросительно поглядела на Чийву. Что именно учитель здесь собирается делать, интересно? Он явно вкладывал в это путешествие особое значение, но сама девушка по-прежнему ничего не чувствовала. Только обычные, вполне земные ощущения: вроде заметно сухого воздуха и угольного запаха — даже не кузницу в чем-то похоже.

Чийва тщательно прислушался. Не только к звукам предполагаемой опасности, хотя, разумеется, осторожность была не лишней в этом месте. По словам обосновавшихся в Приюте друидов, долина у подножия дремлющего вулкана когда-то носила имя Обугленной. Жители деревни потратили много лет, чтобы посадить лес на усыпанных пеплом склонах, но разбуженный — на сей раз по-настоящему — вулкан свел на нет бόльшую часть их усилий. Теперь здесь, говорят, даже диких зверей было не встретить. Зато шаман всем телом ощущал глубинный рокот — главное напоминание о том, что гора еще жива. Но стихии оставались… безучастными. Их молчание давило ему на уши, плотное, как ковер из пепла под ногами. «И то ясно — никто не может бушевать вечно», — тролль втянул носом запахи серы и морской соли и зашагал в сторону склона. В конце концов, взбираться на полностью действующий вулкан в их с Саргой планы все равно не входило. А так, может, услышат хоть что-то.

Девушка украдкой вздохнула и поплелась за учителем, загребая мысками сапог пепел. Сначала орчиха смотрела под ноги, но ее быстро замутило от серости, и она подняла глаза. Снова поглядела на вулкан — все-таки его размеры впечатляли, но у Сарги почему-то не получалось проникнуться этим в полной мере. Ей вообще было как-то… не так.

- Чийва, — несколько раздраженно окликнула его орчиха. — Что мы делать-то будем?

- То же, что и обычно, — тролль обернулся, строго взглянув на девушку. — В чем дело? В таких местах, как это, рукой подать до самых недр земли. Ты не хочешь услышать, что там происходит?

Он говорил резко, пряча некоторую растерянность. Чийве казалось, что как только они доберутся до этой воспаленной раны на лице земли, все станет ясно. Если не он сам, то уж Сарга-то должна будет хоть что-то почувствовать. Ее своеобразному дару он сейчас доверял больше, чем своему опыту.

Орчиха неопределенно повела плечами. Потом махнула челкой и решительно вскинула голову. Ладно, не зря же они сюда тащились, в самом деле. Они уже подошли к самому основанию вулкана: кажется, Чийва собирался на него подниматься, но девушка присела у морщинистых сгустков остывшей лавы, тронув их ладонью. Она вдруг вспомнила набухающие алым трещины в земле Степей и того, самого первого элементаля, с которым ей пришлось столкнуться. Но здесь было… другое.

Чийва наблюдал за ученицей с настороженным любопытством. Он хорошо помнил, как она впервые обнаружила свой дар. Подземное тепло ощущалось даже его мозолистыми ступнями, но Сарге это жар должен был говорить намного больше. Тролль опустился на корточки рядом с ней и тоже коснулся пористого камня. До него донесся глухой рокот — будто урчание спящей кошки.

- Страшно подумать — какая сила прямо у нас под ногами, — он улыбнулся сосредоточенной орчихе.

- Сила? — нахмуренно переспросила Сарга.

Она чувствовала себя немного сбитой с толку — после этих нескольких дней действительно было странно думать о чем-то… нематериальном. Орчиха прикрыла глаза, попытавшись взять себя в руки. Спит… Любопытно было бы посмотреть на извержение. Ведь он действительно огромен — и вылил столько лавы. Наверное, она текла, как расплавленное железо. Сарга подняла голову — ей показалось, что она услышала какой-то гул. Чийва тоже отвлекся от разглядывания глянцеватой земли. Сокрытое Море на горизонте оправдывало свое название полностью: линия прибоя растворилась в клубящемся тумане. «Это пар», — поправил себя Чийва. Там, где подземный жар когда-то заставлял морскую воду кипеть, теперь остались покрытые соляной коркой камни. Теперь их окутывала молочная дымка, как если бы внутри каскада почерневшей лавы еще оставался огонь.

- Море здесь странно шумит, — нахмурился тролль.

- Не море, — пробормотала Сарга, рассматривая верхушку вулкана.

Страшно, конечно, но слишком уж притягательно. Столько огня. Тяжелого, густого, текучего огня.

Орчиха резко поднялась на ноги, шагнув вверх по склону. Тролль обеспокоенно проследил за ее взглядом. Неужто вулкан просыпается? Это уже глупости: не настолько они с Саргой разные, чтобы девчонка услышала пробуждение стихии, а он — нет. Хотя, наверное, ей все-таки нужно заглянуть в жерло, чтобы разобраться в своих ощущениях. Чийва встал в полный рост и окликнул свою ученицу:

- Не подходи слишком близко к краю. Я ведь рассказывал тебе, что подземными испарениями можно отравиться .

«Не подойду», — хотела ответить орчиха, но подавилась словами. Она не видела лавы в жерле, да и непогасших трещин на боках вулкана почти не осталось, но девушке вдруг показалось, что ей в лицо дохнуло подземным жаром. На один только миг — а потом воздух снова стал просто теплым. Сарга едва ногой не топнула: что за шутки еще! Или… Что-то изменилось. Шаманы обычно рассказывают, что духи «говорят», но орчиха еще ни разу не слышала этого голоса как такового. Девушка беспокойно оглянулась. Чийва молчал — вряд ли она могла почувствовать больше него, значит, все нормально? Внутри, там, где в старом сне угнездился каменный осколок, будто что-то повернулось. Сарга машинально прижала ладонь к ребрам. Не больно, просто… странно. Она снова глянула на вершину вулкана. Хотела сделать шаг назад, но вдруг лицо снова опалило жаром — но на этот раз это было почти упоительно. Сарга вскинула ладонь, сжала кулак, как будто пыталась ухватить то, чего не видела. И едва не вскрикнула, когда поняла, что у нее получилось. В ладони пульсировало, едва не расталкивая пальцы… что-то. Сарга чуть не разжала руку от неожиданности, но тут же стиснула еще крепче. Это отличалось от всего, что она чувствовала прежде. Эта сила — эта стихия — была осязаема, как рукоять молота или охотничья стрела в руке.

- Чийва… — прошептала орчиха.

А в следующую секунду между пальцев будто полыхнуло, и орчиха почувствовала, как стихия выскользнула, но не ушла, а впиталась — в вены, в кровь, устремившись куда-то к сердцу. Звуки вокруг исчезли — шум деревьев над ущельем, плеск моря, крики морских птиц — ничего этого больше не было. Сарга слышала только протяжный томительный рокот. С ней говорила земля, и не просто та, что под ногами, с ней говорил жар самых ее корней. И внутри у девушки все дрожало от восторга, потому что этот голос был громок и величественен. От восторга — но не от подобострастия. Орчиха не испугалась, хотя никогда прежде не ощущала ничего похожего и с трудом понимала, что с ней происходит. Сарга сделала еще шаг и вдохнула полной грудью. И вместе с сухим воздухом в легкие будто упал чистый огонь. Девушка пошатнулась, согнулась – грудь обожгло. Сарга чувствовала, как ей давит на плечи, но упрямо стояла. Все жарче, все сильнее ворочалось что-то внутри. Орчиха всхлипнула: духи этого места были сильны и твердили ей громким голосом, чего они хотят. Она не чувствовала страха до самой последней секунды, когда собственная воля — нет, не сломалась — но будто перестала существовать. С этого момента Сарга будто ощутила себя вулканом: чувствовала его боль там, где он соприкоснулся с водой, чувствовала духоту от слоя пепла на склонах, чувствовала, как внутри еще кипит магма — будто бьется сердце. Чувствовала, что внутри нее течет горячая красная лава и то, чего, наверное… хочет?.. каждый вулкан — взорваться. Орчиха больше не понимала своего тела, ей казалось, что кожа ее стала камнем, сквозь который рвется жидкий жар. Она подняла к глазам руку и увидела только черное и алое — и тогда Сарга закричала, чувствуя, как вместе с криком из груди вырывается огонь.

Когда девушка только припустила вверх по склону, шаман немного замешкался, выбирая, куда поставить ногу на потрескавшейся лаве. Он хотел было осадить Саргу, но в этот момент — о, на сей раз только глухой бы не услышал! — заговорил вулкан. Земля под ногами завибрировала, и тролль взглянул на ученицу почти испуганно: не слишком ли далеко она забралась?.. Но орчиха уже стояла неподвижно, а вокруг нее, как когда-то над разломом в Степях, свивались оранжевые завихрения. У шамана дыхание перехватило от этого зрелища. Он замер, как будто не желая потревожить Саргу, но восхищение и даже гордость на его лице быстро сменились беспокойством.

- Сарга?.. — тролль, оцепеневший было от увиденного, в ответ на вопль девушки стряхнул с себя растерянность и широкими шагами ринулся наверх..

Земля не раскололась, лава не заструилась из жерла вновь, но дикая энергия стихии нашла себе другой выход — в теле Сарги. Девушка как будто открылась говорившему с ней духу, и тот зверем на нее набросился, протискиваясь в самое сердце. Чийва не успел толком разглядеть ни расцветающего на груди орчихи обугленного пятна с трепещущими «лепестками» из обрывков одежды и плоти; ни того, как побагровели вены на ее лице и руках, вбирая в себя жидкий огонь; ни отливающих золотистым угольков-чешуек, проклюнувшихся сквозь кожу. Он понял лишь одно: его ученица в смертельной опасности. По пути Чийву обдало жаром — ему показалось даже, что запахло паленой шерстью. Он вскинул ладони в изгоняющем жесте, широко расставил ноги, чтобы устоять на склоне. Заклинание прокатилось едва ли не звериным рыком — хотя какая глотка может потягаться с горячей пастью самой земли?

- Оставь ее!

Сарга не слышала тролля, хотя тело девушки дернулось, как от удара или сильной пощечины. Орчиха на мгновение захлебнулась струящимся сквозь нее жаром и неуклюже развернулась к Чийве. Стихия в ее сознании обиженно и зло зарычала в ответ на выпад шамана. Сарге бы в голову не пришлось состязаться с учителем, но сейчас это была уже почти не она. Девушка подняла обе руки: кровь проступила сквозь кожу лавой — да и не было уже кожи, была угольная черная корка застывшей магмы — и плеснулась в воздух. Огненный шар с грохотом врезался в землю почти у самых ног шамана и расплескался градом тяжелых, на лету застывающих капель. Там, где тролль стоял секунду назад, скала оплавилась. Чийва, спотыкаясь о горячие камни, чудом успел убраться. Его пальцы, между тем, уже сжимали один из плетеных тотемов. Орудие толкалось в ладонь, царапая кожу дуновениями сухого ветра. Духи воздуха не горели желанием ввязываться в эту драку, но шаман понадеялся, что они хотя бы не причинят Сарге большого вреда. Если хоть что-то еще возможно исправить… На месте молодой орчихи появилось нечто среднее между существом из плоти и крови и духом стихий: черты лица спрятались за базальтовой маской, руки превратились в тяжелые каменные клешни.

- Сарга! — тролль нашел себе укрытие за крупным обломком скалы. — Ты-то слышишь меня, Сарга?

Голос Чийвы толкнулся в ее разум и потерялся, исчез в бульканье магмы и рокоте камней. Сарге казалось, что она в своем старом сне, стоит посреди расплавленного железа, а ей не горячо и совсем не страшно. Лава рванулась на этот раз из плеч и груди, ударив по камню рядом с шаманом, но девушка этого не видела. Она не видела ничего, кроме темноты с вкраплениями всполохов огня — почти как в кузне. Почти как… Воспоминания ворвались в сознание девушки холодным ветром. Что происходит? Что со мной… Собственная воля вспыхнула, блеснула стальным стержнем — воля живого существа, которое не хочет ничего жечь и, тем более, не хочет кормить подземный огонь своей плотью. «Чийва!» — хотела крикнуть она, но не смогла. Душный жар навалился на нее, прижал собой, гася проблески сознания.

- Уходи, — стон выплеснулся из нее вместе с очередной порцией горячей лавы.

Пузыри огня лупили по камню, как тяжелый таран по воротам. Обратная его сторона начала раскаляться, и шаман понял, что долго этот щит ему не прослужит. Чийва скрючился за ненадежной преградой, держа тотем между сложенных лодочкой ладоней. Тот крутился, как волчок, пританцовывая в маленьком колдовском вихре — почти игрушка на вид, хотя любой тролль скорее узнал бы в нем лукавую маску тики, инструмент колдуна. Чийва сосредоточился на заклинании, прогоняя от себя мысль о том, против кого собрался его применить. Шаман был уверен, что Сарга тоже сражается за свою жизнь, и ее полный отчаяния крик — раздробленный скрежетом камня, но все же знакомый голос — заставил его принять решение. В нервно вздрагивающих руках тотем завертелся быстрее, разбрасывая колючие искры. Набравший силу порыв ветра сорвался с пальцев, просвистел в воздухе невидимой плетью, сбив в полете несколько нацеленных в шамана горячих брызг, и ворвался обугленному чудовищу прямо в глотку. Элементаль захлебнулся черной, остывающей лавой.

SetRatioSize10243000-Holy-Wrath-by-Daarken

Было почти больно, но Сарга сумела различить, что это не ее боль. Какая-то часть сознания подсказывала, что ощути девушка свою — она бы ее не пережила. Наверное, этот вулкан уже знал такое — когда клочья лавы летели в воздух и остывали на нем, превращаясь в пепел и угли. Но сейчас воздух сам впился в раскаленную плоть, терзая ее, выдувая жар. Как будто у порывов ветра были острые зубы или коготки, треплющие подземный огонь, растаскивая его на кусочки. Орчиха тяжело завалилась вперед, упав на колени. Она не знала, произнесла вслух или только мысленно закричала опять: «Пусти!». Хозяйничающая в ее теле стихия отвлеклась на схватку с другой, и Сарга начала соображать чуть более отчетливо. Прикосновения ветра были болезненными — “Нет, это не мне больно, не мне!” — но очень знакомыми. Шаманка всхлипнула и протянула вперед руку – осталось ли, что протягивать еще? – пытаясь ухватить этот ветер. Забери это, выдуй… пожалуйста.

Между тем тролль выбрался из своего укрытия. При виде Сарги ему отчаянно захотелось отложить тотем и броситься к ней, будто к обычной раненой. Но сейчас такая неосмотрительность могла стоить жизни им обоим. Ветер продолжал стегать орчиху, высекая черную пыль. Золотые трещинки погасли, и только открытая рана на месте сердца пылала, как кузнечный горн. Смотреть на это было больно, и шаман велел, кажется, уже вошедшей во вкус стихии прекратить такую пытку. Не сразу — какими же долгими казались эти секунды! — но духи воздуха подчинились, и к ногам тролля упал его опустошенный тотем. «Земля, если ты и правда всему мать, то не навреди ей», — Чийва не дал ни себе, ни Сарге времени на передышку. Его пальцы сплели новую ловушку для элементаля: толстая цепь вырвалась из-под слоя пепла, хлестнула воздух, извиваясь в слабеющем вихре, и несколькими тяжелыми витками опутала орчиху. Сарга снова закричала, на этот раз почти своим голосом. Эти цепи она уже видела и помнила… Орчиха упрямо вскинула голову, пытаясь сосредоточиться, боясь не успеть, пока стихия ослабла. Девушка не могла пошевелиться в оковах цепи, но знала, что эта ловушка не для нее. Шаманка застонала, выталкивая из себя стихию: дух окончательно обозлился, мечась в оковах, и сам уже будто позабыл, что сейчас ему нужно вместилище. Еще один крик: “Убирайся!” — и лава вырвалась из тела девушки уже не опаляющим снарядом, а неопрятным густым ошметком, оставшимся на месте в цепях. А сама орчиха упала назад, легко пройдя сквозь только кажущиеся материальными оковы.

Чийва смотрел, как нездешняя сила уходит из девушки, а затем выплескивается в одной болезненной судороге. Он сдержался от того чтобы сразу поспешить Сарге на помощь и удостоверился, что пламя задохнулось окончательно. Цепи развеялись пеплом, а с ними и останки чудовища.

- Сарга! — тролль помчался к лежащей без сознания девушке.

Он сам был цел и невредим, если не считать пары ссадин и легких ожогов. Короткое сражение, впрочем, отняло у шамана много сил. Он тяжело дышал, и колени у него едва не подкосились, когда он встал над бездыханной орчихой. Она была сильно обожжена, и ему даже показалось, что один из каменных осколков засел у нее в груди. Но это была ее собственная кость, черная от сажи. Каким-то чудом Сарга еще дышала, и это придало Чийве сил и обычного лекарского хладнокровия. Он провел ладонью над ранами девушки, и колдовская вода зашипела, прикасаясь к ним.

Орчиха по-прежнему почти не чувствовала своего тела, но дыхание прохлады ощутила отчетливо. После владевшего ей жара оно казалось таким умиротворяющим, что девушка едва не расплакалась — вот только нечем было. Дух ушел, но перед этим выгрыз из нее внушительный кусок — не только плоти. Сарга едва слышно заскулила, шаря ладонью по камню и застывшей лаве, пока не нащупала край саронга тролля. Схватилась плохо слушающимися пальцами за грубую ткань и после следующего обдавшего ее прохладой всплеска провалилась в душную черноту.

Вода смыла сажу и грязь, и раны орчихи обильно засочились кровью. Тролль прикусил губу, разорвал то, что осталось от одежды Сарги, и осмотрел ее живот. Все, что ниже ребер, не было задето, зато грудь и руки до локтя обгорели до углей. Шаман обмотал пострадавшие кисти девушки чистым краем ее рубашки, чтобы они заново не испачкались. Нужно было вплотную заняться ожогом на груди: сердце Сарги в любой момент могло остановиться. Рука снова нашарила на поясе тотемы: кожаный мешочек оказался непривычно легким. Чийва порывисто обернулся к забытому в пыли тотему воздуха. Наверное, он никогда в жизни не бегал так быстро — да еще на плохо гнущихся ногах. Чийва схватил разукрашенную фигурку и вернулся к Сарге. Тотем согревал ладонь, и шаман сосредоточился на этом неуместно приятном ощущении, как будто все ужасное, что происходило вокруг, не могло его сейчас коснуться. Дерево завибрировало, догоняя его собственный пульс. Чийва положил ладонь на взмокший лоб орчихи и тихо, но отчетливо позвал ее по имени:

- Сарга.

Она, конечно, не откликнулась, но участившееся биение тотема в руке подсказало троллю, что она еще борется за жизнь. Голубое свечение на кончиках его пальцев стало золотым, а потом золото потекло под кожей Сарги, где считанные минуты назад был лишь огонь. Что-то резко дернулось у тролля под ложечкой, вызывая легкую тошноту. Он положил тотем девушке на живот и провел ладонью по своей груди, запутав пальцы в бесплотных золотых нитях, тугой двойной спиралью протянувшихся от самого шамана к его инструменту. Тролль опустил веки, и ручейки золота — нет, целая река из призрачного света — потекли во мраке у него перед глазами.

Он позвал ее снова.

Было холодно. Как будто темнота вокруг выстудилась в считанные мгновения, как будто не было всего этого огня и жара. Но ощущение совсем не было успокаивающим, напротив, Сарга насторожилась. В этом холоде не было жизни, только всепоглощающее, одуряющее равнодушие, от которого хотелось свернуться в клубочек и уснуть. Нет, нельзя. Орчиха будто в момент забыла все, что произошло, но понимала, что здесь ей не место.

- Чийва!

Он хотела крикнуть, но не могла. И все-таки ей послышалось — послышалось? — что тролль ответил. Он тоже звал ее, откуда-то из-за границы стылой темноты. Сарга вдруг увидела — хотя это слово не очень подходило для ее положения — как вокруг нее дрожат едва видимые золотые струны. От них шло с трудом ощутимое тепло. Орчиха, не задумываясь — может ли она вообще это сделать, что с нее телом, где она — протянула руку и схватила их. По глазам ударило ярким золотом, по руке разлилось ласковое и живительное тепло. Девушка всхлипнула, крепче сжимая эту паутину, наматывая ее на руку, судорожно хлебая чужую силу, как измученный жаждой пьет, давясь, из долгожданного родника. Золотистое сияние схлынуло, но и темнота отступила. Сарга ощутила жесткий камень, на котором лежит, тяжесть ладони тролля на лбу, а еще какое-то шевеление на груди — почти как тот осколок. Перед глазами все плыло, а тело казалось абсолютно лишенным силы, но орчиха понимала, что дышит.

- Чийва, — проскулила она, пытаясь схватиться за запястье руки, которую шаман держал на ее голове.

Тролль невольно улыбнулся. Девчонка знала, что ей нужно, и брала это без подсказки и без стеснения. Его собственное тело тем временем отяжелело, заныли старые шрамы, вверх по позвоночнику вскарабкалась тупая, назойливая боль. Он отдавал ученице часть себя, в том числе свою регенерацию. Это позволило остановить кровь, выровнять пульс. Еще немного — и она сможет нормально дышать. Главное — не перестараться…

- Молчи, — прохрипел тролль и одним движением ладони оборвал нить у своей груди. — Не шевелись.

Он снял с головы девушки по-старчески дрогнувшую руку и полез в свою сумку лекаря. Пальцы орчихи соскользнули по запястью шамана, и Сарга почти обиженно засопела, роняя ладонь на землю. Ей было уже почти спокойно: Чийва ведь лекарь, он точно знает, что делать. Орчиха попыталась приподнять голову, но поняла, что не выйдет — слишком тяжелая, а у нее сил совсем не осталось. Она вздохнула смелее и поглубже — в ноздри ударил запах паленой плоти. Ну да, наверное, у нее ожоги… Девушка сфокусировала взгляд на шамане и свистящим шепотом сообщила, чтобы хоть чуть-чуть его успокоить:

- Мне… не больно.

- Молчи, говорю! — почти огрызнулся тролль. — Видела бы ты…

«Хорошо, что не видит», — подумал он, перебирая баночки с лекарствами, распарывая бинты, приготовляя насыщенные мазями и заклинаниями повязки. Девушку надо было усадить, чтобы перебинтовать, и то, что она странным образом не ощущала боли, было, пожалуй, кстати. Шаман положил марлю ей на грудь и, аккуратно прижимая одной рукой, второй притянул к себе обмякнувшую орчиху. Когда шаман поднял ее, Сарга глянула, наконец, на себя. Тролль закрыл повязкой почти всю грудь, но все равно видно рваные красные края. И руки — кажется, кожи там… Девушка с хрипом всхлипнула и закрыла глаза. Она вспомнила — как жар проливался по телу, заменяя кровь, но живое существо к такому не приспособлено. Она могла хватать горячие угли в кузнице, но это был совсем не безобидный уголек. Огню, даже жидкому, нужна пища, и он ее себе нашел.

- Тихо, тихо… — пробормотал шаман. — Да заживет у тебя все, не бойся…

Он быстро завязал концы бинта и завертел головой по сторонам. Им с Саргой далеко сейчас не уйти и в гору не подняться, а поискать укрытие на ночь стоит. И хорошо бы у воды: раненой нужно больше пить. Чийва бросил тоскливый взгляд на бесполезный и равнодушный океан и взял орчиху под коленями, чтобы поднять.

- Держись за шею, если можешь. Только повязки не сорви.

Им нужно было как можно быстрее убраться подальше от вулкана. Шаман засопел и перехватил девушку удобнее: она показалась ему очень тяжелой. Саргу маленькой было не назвать, а лечение еще и подорвало его силы. На юго-восток от выжженной долины покачивались макушки елей, и шаман, переведя дух, побрел туда. Орчиха медленно моргнула и прикрыла глаза. Шаман шел тяжело, только что не спотыкаясь, но все-таки его шаг почти убаюкивал девушку. Сарга чувствовала себя на грани очередного обморока, но пока упрямо цеплялась за сознание. Сил, чтобы приподнять голову и в последний раз взглянуть на злополучный вулкан, у нее уже не оставалось. Орчихи хватило только на то, чтобы шевельнуть пальцами над плечом тролля — ей показалось, что по подушечкам снова мазнуло жаром. Но уже неопасным, смирным. Сарга хотела спросить: «Куда ты идешь?», но разлепить сухие губы оказалось непростой задачей, и орчиха оставила попытки. Какая разница, в конце концов.

Шаман брел, сцепив зубы: взять орчиху на закорки было бы намного удобнее, но так можно было разбередить только что перебинтованные раны. Чийва шел не на запах даже, а на смутный голос воды, хотя гул океана перебивал негромкий зов горных ручьев. Сарга между тем притихла — вот и хорошо, пусть уснет, пусть ненадолго провалится в забытье, где нет боли и понимания того, что случилось. Он все сделает, чтобы удержать ее на этом свете. Шаман почти всхлипнул при мысли о том, что он сам привел девушку к вулкану и, выходит, был в ответе за все произошедшее. Чувство вины давило и стреноживало, поэтому тролль с глухим рыком сорвался на более быстрый шаг. Лес уже близко. Вот из-под пепла проклюнулась слабая поросль: трава и мягкие хвоинки защекотали ноги. Вот блеснуло между скал озерцо с отраженными в воде макушками деревьев. До самой воды он, конечно, ее не донесет, но будет куда наведаться наполнить бурдюк. Шаман нашел узкий проход между высокими камнями, заканчивающийся тенистым тупиком. Он бережно опустил Саргу на пожелтевший хвойный ковер и встал на колени рядом. Пальцы Чийвы медленно заскользили по свежим повязкам, проверяя, не сдвинулись ли они в пути. Затем он снял с пояса мех с водой и сделал один большой, жадный глоток. Всего один — и тролль поднес почти полный бурдюк к потемневшим губам девушки.

- Сарга, тебе надо попить.

Веки девушки дрогнули, и, хотя глаз она не открыла, потянулась к фляге. Подхватила тролля под руку, опрокидывая воду в себя — сначала жидкость показалась какой-то безвкусной и будто ненастоящей, так, что Сарга даже испугалась. Подавилась, но тут же жадно хлебнула вновь. Было очень трудно заставлять себя снова чувствовать обычное и материальное. Орчиха отвела руку шамана, все-таки открыла глаза, прищурившись и попытавшись понять, куда он ее отнес. Ага, куда-то на опушку — в мягкую тень. Девушка вздохнула чуть глубже, и вдруг под повязками ощутимо заныло неприятной тупой и томительной болью, как будто большой синяк. Сарга поморщилась: выносить это не составляло никакого труда, ожоги совсем не так должны болеть, но сейчас ей хватило и этого. Слишком девушка была вымотана и сбита с толку. Она судорожно почти схватила свободную руку Чийвы, потянув ее к себе. Ткнулась лбом ему в ладонь и разревелась — правда, почти без слез.

- Ладно, ладно… — вздохнул тролль, не находя других слов.

За годы он привык к разным проявлениям чувств у раненых. Боль, стыд, благодарность, надежда — всякие причины бывают у рыданий на лазаретной койке. Но Саргу он хорошо знал, и ее слезы почти в ступор приводили шамана. Что ему сейчас ей сказать? Он только и мог, что руку не убирать, пока она плачет.

- Выспишься — и будет лучше… — бормотал Чийва.

Девушка помотала головой, размазывая слезы по тролльей шерсти. Под повязками немедленно отозвалось неприятной пульсацией.

- Я не хочу… спать, — упрямо сказала Сарга.

Вышло хрипло и с присвистом. Орчиха попробовала приподняться на локтях. Мысль о сне ее на самом деле почти пугала: не хотелось обратно в темноту, какой бы она ни была.

- Лежи, — строго сказал тролль.

Он мягко прижал орчиху к земле за плечи. Она сейчас была не сильнее ребенка, и Чийва почти испугался этого.

- Давай-ка я тебя устрою.

Он скинул через голову ремень и осторожно уложил девушку затылком на свою дорожную сумку, предусмотрительно вытянув из нее сложенное вчетверо одеяло из тонкой шерсти. Сарга покорно улеглась, прислушиваясь к шелесту травинок. Очевидно было, что устраивает ее тут тролль не на пять минут. Вряд ли в ближайшее время она сама сможет встать. Девушка шумно сглотнула.

- Чийва, — шепнула она, снова нашаривая руку шамана. — А теперь… что?

Тролль ласково провел когтем по перебинтованной ладони девушки, не задев обожженные подушечки пальцев. В горле угнездился какой-то горький комок — и не проглотишь, и не расплачешься. Еще не хватало, чтобы из-за его слез Сарга подумала, будто все очень плохо. Впрочем, ничего хорошего так и не вышло из этой затеи с вулканом. И, может быть, из всей его науки. Одного такого раза, наверное, хватит, чтобы она на всю жизнь вперед испугалась собственного дара. Но сейчас было поздно рвать на себе волосы, поэтому Чийва только слегка сжал ее руку — чтобы почувствовала.

- Сообразим, — кивнул он. — Подождем тут, пока за нами с гор не спустятся. В первый раз, что ли, под открытым небом ночевать…

Орчиха кивнула и снова прикрыла глаза. Нужно просто полежать и немного отдохнуть. А там… что-нибудь станет понятней. В голове у девушки крутился десяток вопросов, и она не знала, с какого начать. По телу вдруг пробежал озноб, как будто она вышла из жаркой кузницы в прохладный степной вечер. «Почти так», — девушка искривила губы в подобие улыбки.

- Дашь одеяло? — проговорила Сарга. — И еще… пить.

Шаман взял покрывало и похлопал ладонью по легкой шерсти, стряхивая прилипшие хвоинки, накинул его на Саргу, подоткнув с боков и натянув до шеи. В его руках снова оказался мех с остатками воды.

- Допивай, — тролль выдернул пробку. — Тут озеро совсем близко — я потом еще наберу.

Девушка осторожно вытащила из-под одеяла одну руку и приподнялась к фляге. Выхлебала почти до конца — вроде там еще что-то плеснуло — и легла обратно, несмело повозившись. Орчиха дождалась, пока Чийва отложит флягу, и снова уцепилась за его руку. Ей сейчас было почти физически необходимо держаться за него: шаман точно был живой и настоящий.

Тролль впервые ощутил, насколько девушка горячая, и даже быстро тронул ее лоб, думая, что у нее начинается лихорадка. Но это был другой жар: он чувствовал, что стихия в самом деле оставила на Сарге свой отпечаток — и не только в виде обожженной плоти. Огонь проник намного глубже — к добру или к худу, но этот урок останется с орчихой надолго. Следовало, конечно, развести костер и сходить за водой, но Чийва почувствовал такую тяжесть во всем теле, словно в его руках только что побывал целый взвод раненых рубак. Можно вздремнуть хотя бы полчасика. Негромко кряхтя, он прилег на хвою рядом с Саргой. Ее рука все еще лежала в его ладони.

- А теперь будешь спать? — тихонько фыркнул тролль.

- Нет, — хлюпнула девушка.

Орчиха понемногу пододвинулась к Чийве и ткнулась виском — лбом голову было никак к нему не повернуть — в плечо. Сейчас было спокойно и хорошо, а соображалось с трудом. Девушка попыталась сосредоточиться на том, что чувствует, но бросила это занятие: тело все еще было как чужое, а сил сражаться сейчас за каждое ощущение у нее не было совсем. Сейчас ей было не страшно оставить это на самотек: Чийва рядом, он ее… удержит. Свободной рукой девушка проехалась по засыпанной хвоей траве и ткнула шамана в бок сквозь одеяло.

- Что это было? — требовательно спросила она.

- Не знаю, — ответил шаман и быстро добавил: — Я не видел такого раньше… хотя, пожалуй, слышал.

Он почти ненавидел себя сейчас за такой сбивчивый ответ, но говорить с Саргой о том, что именно с ней случилось, было довольно тяжело.

- Что слышал? — насупленно переспросила орчиха.

По спине у нее вдруг мазнуло холодком: как это Чийва — и не знает?

Тролль кашлянул, прочищая горло, и заговорил почти шепотом:

a05ff2_4652577377c7e63b3ebbe7ebc930fbfe (2)

- Мне рассказывали историю об одном шамане-таурене, который пытался остановить землетрясение и провалился в глубокую расщелину. Духи израненной земли не дали ему умереть: они превратили его тело в расплавленный камень. Спустя много лет, когда земля раскололась снова, он вышел на поверхность. Он мог говорить, как таурен, и заклинать стихии, как шаман, но внутри у него была лишь огненная ярость. И он напал на других шаманов и убил ученицу Мулна — верховного Служителя Земли. И сам Мулн сразился с этим перерожденным шаманом и уничтожил его.

Чийва замолчал, гладя шероховатый бинт на руке Сарги. Он уже давно не рассказывал ей таких историй, и сейчас время было, наверное, не самое подходящее. Но она не перебивала, и тролль смог закончить:

- Говорят, бывает, что шаманы сами приглашают гнев стихий в свое сердце. Но ты же так не делала.

- Нет, — растерянно пробормотала девушка.

Услышь она такую историю в другое время — решила бы, что это просто байка. Уж слишком сказочно звучало… если бы орчиха полчаса назад не чувствовала в своих венах настоящую огненную лаву.

- Чийва, — с испугом переспросила она, подавшись к троллю. — А ты… ты меня убить хотел?

- Великие духи, да нет, конечно! — всполошился тролль. — Я и не вспомнил тогда про того шамана и не подумал, что ты… такой же стала. Я лишь хотел прогнать того, кто с тобой это сделал.

Чийва запустил когти свободной руки в лесную подстилку и проговорил сквозь зубы:

- Я только надеюсь, что отправил «это» туда, откуда оно явилось.

Сарга помолчала, потом придвинулась к шаману еще ближе, едва заметно морщась от тягучей боли. Она только сейчас поняла, что, кажется, тролль сам не понимал, что происходит, и действовал чуть ли не наобум. Запоздалый страх толкнулся где-то внутри, но тут же растаял. Она жива. И они все-таки прогнали это… эту стихию.

- А почему оно… ну, на меня? — спросила орчиха.

- Может быть, ты просто первая подошла, — повел плечом тролль. — Может, он тебя почувствовал как-то… Или ты его. Помнишь — как тогда, в Перекрестке. Я ведь не просто так именно сюда тебя вел.

Чийва поморщился и отвернулся от Сарги.

- Не надо было… И говорить тебе сейчас не надо!

Сарга подалась к троллю, зацепившись коленом за какой-то корень, и торопливо сжала его руку, испугавшись, что шаман ее уберет.

- Поговори со мной, — упрямо проговорила она, борясь с кашлем.

Орчиха хотела объяснить ему, что не может сейчас молчать — такая каша в голове. И лучше она говорить будет, чем думать о выжженной до костей — до костей же? — плоти под повязками. Но подобрать слова, а тем более произнести их все сейчас девушка не могла, и с досадливым то ли рыком, то ли всхлипом, все-таки повернув голову, боднула лбом Чийву в плечо. У тролля внутри все сжалось от надрыва, с которым звучал охрипший голос Сарги. Ей явно было тяжело говорить — да и нельзя — но Чийва понял, что просто так она не успокоится. Когда ей как никогда был нужен учитель, Чийва не мог найти для нее доброго слова. Или мог?

- Я видел, как ты с ним боролась, — он перевернулся набок, к девушке лицом, и обнял ее за плечи. — Я так хотел помочь тебе.

Орчиха облегченно выдохнула, прикрыв глаза. От тролля, кажется, тоже пахло гарью, но еще — мокрой землей. Девушка сморщила нос и чуть улыбнулась. У них с учителем не было особенно нежных или даже доверительных отношений: оба так или иначе держали определенную дистанцию. И максимум близости — то, что прохладными ночами она спала, уткнувшись в троллий лохматый загривок. Но сейчас ей нужно было именно его внимание и участие — никто, кроме шамана, не мог объяснить девушке произошедшее.

- А ты никогда так… — Сарга запнулась, подбирая слово. — Вода так не делает?

- Нет, — тихонько буркнул он. — Но я ведь поздно стал шаманом.

Он разглядел, что у Сарги обгорели кончики вихров и самую малость — брови. Но ей все-таки очень повезло. Глаза никаким заклинанием было бы не восстановить, да и над лицом колдовать он был не то чтобы большой мастер. Пусть говорят, что орки шрамов не стесняются — девочка потом порадуется за себя.

- И что, что поздно? — непонимающе уточнила девушка. — Разве я — рано?

Чийва едва не усмехнулся вслух над ее возражением. Сравнила, тоже мне… Знала бы она, каково это — променять веру своих предков на силу, которая вроде и была рядом всегда, но казалась недостойной внимания. И все-таки нет слов, чтобы описать, какие возможности открывались перед теми, кто обладал действительно выдающейся связью со стихиями… Чийва зажмурился: он почти стыдился теперь того восторга, который испытал при виде огня в руках Сарги.

Девушка подумала несколько мгновений и добавила:

- Чийва… а не шамана… стихия могла так?

- Трудно сказать, — ответил тролль. — Наверное, кто-то с очень сильной волей, и не будучи шаманом, мог бы пережить то, что пережила ты.

- Нет, я не о том, — почти нетерпеливо перебила орчиха.

Закусила губу, пытаясь понять, как ему объяснить, не выдав все свои сомнения последних месяцев. Хотя чего уж теперь… Несмотря на боль, страх и растерянность, впереди этого орчиха начала чувствовать другую эмоцию. Потому что вот это — это ей точно не показалось. Совсем не показалось.

- Не пережить. Почувствовать. Или… ей все равно, в кого вцепляться?..

- Не думаю, что все равно, — с сомнением в голосе сказал тролль. — Ты ведь что-то ощутила здесь, верно? Для меня это был только гул океана. А с тобой говорила земля. Я знал, что этот урок — именно для тебя. Я не привел бы сюда, ну… сородича.

Чийва обнадеживающе улыбнулся и провел рукой по затылку орчихи против роста волос, растормошив отросшие прядки.

- Никого бы не привел, кроме тебя, слышишь, мелкая?

Орчиха улыбнулась и почувствовала, что у нее дрожат губы. Шевельнулась, крепче притиснувшись к троллю, отпустила его руку и уцепилась за воротник шамана, громко сопя.

- Чийва, — собираясь с духом, сказала девушка. — Я думала все это время, что мне… что так не бывает. Этого всего. Тем более что у тебя, — она фыркнула себе под нос. — У тебя внутри вода течет. Я ее и так… почти не слышу.

Сарга перевела дыхание, чувствуя, как в горле опять першит, будто от дыма.

- Но это правда. Я ее слышала. Землю. Огонь. Она сильная, очень, я просто… я не поняла, когда меня не осталось. Но я всю ее чувствовала. Я знала, чего она хочет.

Орчиха смутилась и замолчала, осторожно ощупывая свои повязки свободной рукой.

- Не трогай, — строго сказал шаман и убрал руку девушки в сторону. А потом смягчился и заговорил с ней снова: — Ну, видишь теперь, что все взаправду.

- Угу, — орчиха покорно убрала руку. Приподняла голову, задев Чийву макушкой, и осторожно спросила. — Ты на меня сердишься?

Чийва хмыкнул. Да уж, порой орчиха заставляла его понервничать. Саргу действительно не назвать было быстрой ученицей. Талант у нее имелся — и немалый — но она была явно из тех, кто долго запрягает. В ней как будто была какая-то внутренняя преграда, словно шаманские знания вступали в противоречие с тем, как она сама знала и ощущала мир вокруг себя. Чийве было трудно сломать это недоверие. Иногда у него почти опускались руки: эта упрямая девчонка все делала, как он ее учил, но отказывалась слушать сами стихии. Он надеялся, что после демонстрации их мощи и материальности эта плотина внутри нее даст течь. Но ее вместо этого сорвало напрочь. «И все же она увидела!» Торжествовать в этот момент было настолько неправильно, что Чийва закрыл глаза от стыда.

- Вот еще глупости… — тролль поерзал на «перине» из засохшей хвои. — Я думаю, ты молодец. И все еще будет хорошо у тебя.

Он не кривил душой: он был так рад, что девушка уцелела, что не мог ее ни в чем упрекать. «Ох, бесы, как со своим дитем уже с ней…» — шаман зевнул и накрыл плечо орчихи своей широкой ладонью. Да, он все еще, бывало, поглядывал на девушку снисходительно, как на ребенка. Она, в конце концов, и была ребенком — серьезным, порой ершистым, но все же безоглядно ему доверявшим.

Сарга вздохнула. Тролль был большой и теплый, а их разговор успокоил орчиху. Учитель на нее не злится, и говорит, что все в порядке, значит, так оно и есть. Сарга зевнула вслед за троллем. Тот горячечный порыв, на котором она расспрашивала Чийву, постепенно угас, и сил у девушки почти не осталось. Она прикрыла глаза и через минуту уже засопела ровно и тихо.

Когда Сарга заснула, шаман нашел в себе силы дойти до озера, чтобы набрать хвороста и пополнить запасы воды. По дороге он высматривал следы диких зверей или другие признаки возможной опасности. Но все было спокойно — даже слишком. На берегу висела странная чарующая тишина. Кое-где из-под песка торчали белые камни, явно отшлифованные руками, а не водой. Дальше по ущелью можно было различить белеющие обломки колонн и арок. Тролль узнал древние постройки ночных эльфов и почти сразу же ощутил присутствие их обитателей. Точно не живых и едва ли опасных — если долго смотреть на водную гладь, а потом перевести взгляд на одну из мраморных лестниц в отдалении, можно было различить дрожащие, точно сплетенные из водяных бликов бледные фигуры. Призраки то ли не заметили, то ли проигнорировали появление Чийвы, но он решил не искушать судьбу и поскорее вернуться к Сарге, тем более что оставлять ее надолго не стоило. Нездешнее ощущение покинуло его, едва он добрался до их с орчихой укрытия, и шаман испытал от этого большое облегчение.

Чийва развел костер и прилег рядом со спящей девушкой. Какое-то время он следил за ее дыханием. Заклинания сделали свое дело, и теперь о ранах молодой шаманки должны были позаботиться время и лекарства. И все же по понятным причинам тролль не мог унять беспокойство. Он несколько раз поднимался и ходил кругом, пока усталость не взяла свое: в очередной раз опустившись на подстилку, он все-таки задремал.

Сарга спала без сновидений, по крайне мере какое-то время. Но потом через мягкую черноту сна пробился огонь. Сначала — золотистыми искрами, безобидными и даже красивыми. Было приятно наблюдать их танец посреди мрака. А потом свет начал становиться ярче, разгорался, пока не сделался почти белым, таким, что смотреть больно. Следом пришел гул — что-то гудело, как огонь в печке. Наверно, это он и был. Сарга заворочалась сквозь сон, плохо понимая, что происходит. Она не боялась, потому что и свет и звук казались ей как будто ненастоящими. Все это… Девушка повернулась на бок и проснулась, почти изумленно мигая в темноту. Что-то было не так. Куда более не так, чем наличие выжженной дыры у нее на груди. Зачарованная вода больше не ворочалась под повязками, мысль запинались, а девушке было жарко. Но совсем не так даже, как когда ее терзала стихия. Это был какой-то неправильный и тоже пустой жар. Орчиха попыталась приподняться на локте, но тут же с хрипом вздохнула и повалилась обратно.

Тролля разбудили резкое движение и громкий вздох Сарги. Чийва вскинулся, даже сквозь сон сразу же ощутив ее жар. Девушка была в лихорадке. Солнце, видимо, почти закатилось, и на их расщелину упала глубокая тень. Костер тлел и давал мало света. Тролль ругнулся про себя, что проспал так долго, и наклонился к орчихе, положив ладонь на ее взмокший лоб.

- Сарга! Слышишь, Сарга?

- Слы… — девушка облизала губы.

Они совсем пересохли, даже запеклись — удивительно, куда успела вся вода деться. Орчиха почувствовала, как Чийва прикасается к ее лбу и чуть шевельнулась в ответ. Она не могла понять, хуже или лучше себя чувствует. Боль по-прежнему совсем несильная, ноющая, но девушка заворочалась, будто пытаясь устроиться. Лежать было тяжело, на грудь давило.

- Пить, — выдохнула Сарга.

Чийва схватился за бурдюк с водой и одновременно откинул с груди девушки одеяло. Повязки оказались сухими — и горячими. Тролль нахмурился и склонился над орчихой, слегка приподняв ее, чтобы она не поперхнулась, пока пьет. Девушка хлебала жадно, схватив тролля за запястье, но почти не чувствовала вкуса воды. Да и прохлада облегчения почти не приносила. Сарга вздохнула, снова облизывая губы, и откинулась в руках поддерживающего ее шамана.

- Сколько… — проговорить «времени я проспала» было слишком трудно, и орчиха выдохнула только следующее слово, — времени?

- Вечер уже, — пробормотал Чийва.

В общем-то, в том, что девушке стало хуже, не было ничего неожиданного, но кое-что смущало шамана. Он расслышал шипение, словно на груди у Сарги свернулась клубком рассерженная змея. Или будто вода лилась на раскаленные угли. Ему явно не удалось изгнать пламя до конца. Тролль выровнял дыхание и решил потревожить орчиху новыми вопросами, хотя с каждым выдохом она явно теряла живительную влагу.

- Ты все еще чувствуешь огонь в себе?

Сарга удивленно заморгала, глядя на Чийву. Хотела было ответить «нет», но запнулась. Определенно, она больше не ощущала вцепившейся в нее на склоне стихии. Тот огонь вышел до капли, до последней искры. Притаиться ему было просто негде, орчиха была в этом совершенно уверена. Но вместе с этим какой-то жар она явно чувствовала. Он напоминал ей обычную лихорадку — например такую, в которую она в детстве свалилась, перекупавшись в Строптивой — но все-таки был другим. Как будто между ребер дул сухой горячий ветер.

- Я чувствую, — она прикрыла глаза, пытаясь сообразить, как лучше сказать. — Другой какой-то.

Тролль кивнул и прижал палец к губам. Вряд ли Сарга смогла бы объяснить лучше. Он положил ладонь поверх повязок и медленно провел рукой от ключиц к животу, вслушиваясь в странное шипение. Яростный подземный огонь больше не пожирал ее плоть, но шаман чувствовал, как будто от раны на груди поднимается жар. Как будто что-то… вытекает. Он удивленно моргнул и щелкнул языком: «Да это же…»

- Сарга, — серьезно сказал тролль. — Тебе придется мне помочь. Можешь взять мою руку?

Орчиха схватилась за ладонь шамана почти торопливо, сжала, насколько хватало сил.

- Чийва, — девушка как будто забыла, что говорить ей трудно. — Что со мной?

- Ничего… — прошептал тролль. — …страшного.

Он осторожно расплел пальцы орчихи на своей руке и прижал ее раскрытую ладонь к груди, чуть ниже ее раны.

- Это твой, как бы, внутренний огонь. Частичка стихии внутри каждого шамана. Он так отзывается на то, что с тобой случилось. Не бойся — ты можешь его удержать.

Чийва облизал губы: то, о чем он говорил, он сам до сих пор считал какой-то пространной философией и чуть ли не сказками. Но, видимо, встреча с вулканом расшевелила дар Сарги до такой степени, что даже постороннему стало заметно, как энергия течет по ее телу и прорывается там, где что-то надломилось.

- Какой внутренний? — беспомощно переспросила орчиха.

Она нервно дернула ладонью, которую шаман прижал к ней, и вдруг почувствовала, как в пальцы толкнулся жар. Сарга с ужасающей ясностью поняла, что это действительно идет из нее самой, но не могла поверить и сообразить, что эта сила действительно ее. Орчиха опять испугалась — что этот огонь натворил с ее телом?

- Чийва, откуда это? — она бы разревелась, если бы могла.

- Это всегда там было, — почти ласково проговорил шаман. — Это и есть твой дар.

Он не знал, пытается ли успокоить девушку или объяснить ей — он и сам толком не помнил, что рассказывали наставники о подобном. К Чийве вернулось чувство, которое он испытывал, глядя на Саргу на вершине вулкана: что-то вроде гордости и восхищения. Даже не тем, что ему досталась такая способная ученица — плоды своих уроков он еще не скоро надеялся увидеть — шаман по-своему упивался и мощью стихии и ее отражением в этой юной орчихе. Пускай даже ее саму это явно пугало и причиняло боль. «Видят духи, ты поймешь, как тебе повезло…» — тролль приподнял Саргу с земли, обхватив за плечи, и бережно уложил ее голову себе на колени.

- Попробуй уснуть снова. Слушай его, пока не заснешь. А пока ты будешь спать, я приведу все в порядок — я знаю как.

Девушка снова растерянно вцепилась в запястье тролля, а потом сцепила клыки, и заставила себя разжать пальцы. Хватит капризничать. Жар пульсировал, и только сейчас Сарга поняла, что чувствует его не только в ране: этот пульс отдавался во всем теле. Совсем как кровь. И вытекал почти так же. «Всегда было,» — сказал тролль, и девушка вдруг ему поверила. Это была совсем не та стихия, что недавно вгрызлась в ее тело. Сарга прикрыла глаза, откинувшись затылком на шамана. Уснуть, наверное, так просто не получится, но может ведь она полежать спокойно и не мешать Чийве.

- Он останется? — тихо спросила она.

Шаман погладил ее теплый лоб и кивнул:

- Это часть тебя. Просто так она никуда не уйдет.

«А если уйдет?» — вдруг подумал Чийва. Духи, конечно, могут отвернуться от заклинателя — такое случается — но потерять способности вот так?.. На секунду ему пришла в голову жестокая мысль, что Сарга считай что выросла, не имея о своем даре ни малейшего представления. Может быть, ей без него будет проще. «Чепуха — мы оба этого себе не простим». В любом случае, ему нельзя было не вмешаться. Шаман провел кончиками пальцев по повязкам, коснулся ладони девушки и ощутил толчок струящейся энергии. Чудной этот жар — ему как будто не хватало места у Сарги внутри. Он больше не шипел, а рокотал, как маленький вулкан. Чийва не ждал, что такая стихия его послушается, но попытался все равно: прикрыв глаза, он создал в своем воображении реку красной лавы… нет, не лаву, ничего настолько мощного и оглушительно страшного. Она и без того напугана. Лучше сгодится ручеек золотистого расплавленного металла, который бежит по желобку в приготовленную кузнецом форму. Сарга должна была столько раз видеть это — хоть что-то в ней должно откликнуться на такую картину.

«Время остыть и принять форму», — мысленно произнес шаман, а вслух сказал:

- Вообрази, что ты работаешь в кузнице. Закаляешь клинок, например. Представь хорошенько, это должно… помочь.

- А потом ты в воду меня, да? — тихонько фыркнула Сарга, но покорно сосредоточилась.

SetRatioSize10243000-Wazzuli-Wildmender-by-Miguel-Coimbra

 

Слова тролля неожиданно отозвались в ней. Или, скорее, девушка слишком измучилась от происходящего с ней: такого непривычного, нездешнего, непонятного. Мысль о чем-то, что было ей хорошо знакомо, о доме, успокаивала сама по себе. Сарге вдруг отчетливо вспомнился склонившийся над наковальней отец. И его улыбка, когда, разворошив волосы дочери, он ласково говорит: «Ты в самом деле уголек. Хоть в печку тебя суй — все нипочем». У орчихи снова защипало в носу, но она сдержалась: Чийва может подумать, что ей больно или плохо. Сарга сглотнула и распахнула глаза. «Оно всегда было. Оно на самом деле всегда было». Девушка непроизвольно сжала ладони, вспомнив, какой материальной, твердой, осязаемой была в ее руке стихия. На самом деле это не сложнее, чем молот держать. Он – тоже инструмент. И тоже может навредить, если с ним неправильно обращаться. Орчиха глубоко вздохнула, пытаясь снова ощутить свой камень в груди. Теперь там будто что-то хлюпало: кажется, совсем расплавился. Сарга шевельнула пальцами — будто рукоять перехватила — и постаралась, чтобы бьющаяся энергия хотя бы выровнялась. Чийва не удержался и вздохнул с облегчением вслух: кажется, девушка его поняла. Вот никогда с первого раза не понимала — или притворялась, наверное, что знать не хочет той зауми, которую он бормочет — а сейчас все сделала правильно. Ручеек замедлил свой бег, разбился об их сложенные ладони, брызнув сквозь пальцы, — и затих. Вслед за телесной раной мало-помалу начал рубцеваться след от соприкосновения с рассерженным духом. Тролль его теперь почти что воочию видел: красно-золотая светящаяся прорезь, трепещущая в такт дыханию — будто кто-то изнутри раздувает угли. Свечение стало насыщенным и ровным, без всполохов жара.

- Молодец, — засопел шаман, перебирая вихры Сарги. — Справилась…

Он проглотил слезы и выпрямился, чтобы орчиха часом не разглядела его лицо и не догадалась, насколько он еще недавно был напуган. Девушка выдохнула и улыбнулась одними уголками губ, снова закрыв глаза. Сама она не могла с уверенностью сказать, что все действительно кончилось, но чувствовала себя уже гораздо уверенней. Снова пробилась ноющая физическая боль, но она казалась сейчас совсем нестрашной. Сарга услышала шумное дыхание шамана, и ее вдруг затопила доверчивая нежность к учителю. Она, хотя еще плохо во всем разбиралась, знала, что Чийва с огнем не очень дружит, но сейчас — не бросил, и помог сделать все, как нужно. Девушка протянула руку, вслепую нашарив плечо выпрямившегося тролля.

- Чийва. Я научусь, да? Чтобы так больше не было.

- Да куда ты денешься, — негромко фыркнул шаман. — И я тоже. Придется учить.

Ему было неудобно, и в общем-то холодно сидеть — костер погас — но шевельнуться тролль сейчас не смел. И на самом деле тревожить девочку не хотелось. Может быть, когда-нибудь она в полной мере осознает, что он сейчас чувствовал: когда у нее будут собственные ученики или хотя бы… дети. А сейчас пусть радуется, что увидела такое и осталась жива. Шаман вновь ссутулился — устал сидеть, вытянувшись по струнке. Положил одну руку Сарге под голову, а вторую не стал убирать с повязок. «А ведь теплая какая…» — подумалось ему. Девушка хотела еще что-то сказать, но на нее снова тяжело навалилась усталость. Она опустила руку, положив свою ладонь поверх тролльей на ребрах. От Чийвы веяло приятной ласковой прохладой: во всяком случае, она это так ощущала. Как будто над речкой наклонилась.

- Я посплю? — побормотала орчиха, чуть поворачивая голову.

- Спи, — строго ответил шаман.

За этим указанием последовал жалобный вздох: как же хотелось сейчас, будто по волшебству, перенестись обратно в деревню! «Ну, чудес с нас точно будет довольно», — рассудил Чийва и замер, прислушиваясь к дыханию Сарги и поджидая, пока ее наконец сморит сон.

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>