Госпиталь. Ч5.

Постоянный полумрак Расселины мог сбить с толку даже здорового: что говорить о тех, кто постоянно проваливался в болезненную дрему, теряя ощущение времени. Проснувшись на этот раз, Ивинг решила, что наверху уже глубокая ночь. Ей даже показалось, что она ощущает горьковатый травяной аромат, который вместе с теплым воздухом поднимался от пыльной земли, когда спадала дневная Дуротарская жара. Но это был только морок – оттенок в вязкой, вовсе не приятной смеси запахов лекарственных трав, зелий, спирта, крови, пота и желчи, что висела в лазарете. Женщина пошевелилась, прислушиваясь к ощущениям, и с удивлением поняла, что чувствует себя гораздо лучше. Вместо горячечного возбуждения тело начало наливаться привычной силой. Медленно, по капле – но первый раз с тех пор как Ивинг оказалась в лазарете, она перестала чувствовать себя беспомощной. Ребра все еще болели, но теперь это больше напоминало тягучую боль от обыкновенного синяка. «Только очень большого. Слишком быстро я восстанавливаюсь от такого удара». Орчиха хмыкнула. Похоже, шаман поработал над ней на совесть. Ивинг потянулась всем телом и осталась вполне удовлетворена результатом. Если так пойдет дальше, еще через несколько часов она уйдет за эту проклятую занавеску на своих ногах. Женщина повернулась на бок, и поняла, по какой еще причине ей показалось, что сейчас ночь. В лазарете не было дежурных: никто из лекарей не ходил между лежанок. И орчихе не пришлось долго гадать, чтобы понять – почему. После второй волны раненых места в лазарете порядком убавилось, и целителям пришлось пожертвовать своим закутком. Новое место, которое они для себя отгородили, было гораздо ближе к койке Ивинг. Они все были там и, хотя пытались говорить шепотом, часто срывались на полный голос. А прислушиваться орчиха умела.

— Этот парень скоро очнется, — голос принадлежал Набате. – А мы так и не решили, что будем с ним делать.

— Разве у нас велик выбор? – мягкий, густой голос Искателя Зари. – Альянс разбил свой госпиталь у Аллеи Мудрости. Нам с самого начала стоило послать туда весточку.

— Нам стоило дать ему умереть, — голос, несомненно, принадлежал орку, и Ивинг припомнила мужчину, который пришел с кор’кронской части, чтобы помочь с изувеченными Малкороком ранеными. – Ты добавила себе проблем, Набата. Даже если ты отдашь его сейчас Альянсу, они найдут, в чем нас упрекнуть. Еще не поздно избавиться от этой проблемы.

5fffe2960eb43fd916889e720c94eb67

Ивинг одобрительно кивнула. Рассуждения шамана ей нравились, но, очевидно, он был в меньшинстве.

— Мнение орка нас не интересует, – этот женский голос был плавным и тягучим, несмотря на грубоватый тембр («Жрица», — сообразила Ивинг). – Почему ты вообще все еще здесь? Иди к своим кор’кронцам – не хочу, чтобы они передохли до суда.

За ширмой что-то стукнуло: должно быть, мужчина поднялся на ноги.

— Тай’джин, замолчи, — Набата повысила налившийся сталью голос. – Галдур, пожалуйста, обойди раненых. Мы забыли оставить дежурных.

Орчиха живо представила лицо шамана, которого так недвусмысленно выгоняли с общего совета.

— Кого я пытался убедить, — пробормотал он себе под нос, выходя из-за ширмы.

Ивинг какое-то время наблюдала за его сгорбленной фигурой, медленно передвигающейся меж лежанок. Несмотря на то что обход был явным предлогом, шаман несколько раз наклонялся к раненым.

— Все в порядке? – спросил он, увидев, что Ивинг не спит. — Тебе что-нибудь нужно?

Женщина машинально помотала головой, а потом улыбнулась.

— Рубашку не принесешь? – она села на постели, придерживая одеяло. – Или что-то роде этого. В одних бинтах не слишком уютно.

Орк скользнул взглядом по ее плечам и кивнул.

— Да, сейчас.

Он отошел, и Ивинг проводила его взглядом, пытаясь вспомнить, был ли орк рядом, когда она выдала себя.

— Сама справишься?

— Да, — женщина приняла из его рук льняную тунику, на удивление чистую. – Там ночь?

— Вечер, — чуть улыбнулся шаман. – Еще закат.

Мужчина коснулся ее ребер и закрыл глаза, как будто прислушиваясь. Одобрительно кивнул и выпрямился, чтобы продолжить обход.

***

Судя по тому, как к концу второго дня поток новостей и раненых повстанцев с передовой превратился в тонкий ручеёк, их маленький лазарет в Расселине Теней остался в глубоком тылу. «Сколько ж там под землёй места?» — гадал Чийва, и дух у него захватывало. О том, что Вол’джин сотоварищи не сгинули во тьме, исправно докладывали гонцы. Они описывали бесконечные коридоры, полные гоблинских механизмов, награбленного со всех сторон света добра и чудовищ. Воины Орды и Альянса блуждали в поисках сердца крепости и затаившегося там Вождя. Чийва с трудом верил тому, что слышал. Гаррош Адский Крик, каким его помнили ветераны, не стал бы хорониться в пещере, как какой-нибудь дракон.

Horde-Women-by-Stephen-Wood

Чем больше шаман узнавал, тем лучше понимал, что Вождь загнан в угол и, скорее всего, без Малкорока и Назгрима последний рубеж Кор’крона падёт в считанные часы. Всё это делало актуальными другие проблемы — такие, как проклятый дворф, из-за попыток оградить которого от любопытных взглядов — и не только — в их шатре стало так тесно, будто притащили ещё партию солдат. Теперь лекари спорили в своём закутке, сухим пайком закусывая чай. Фонарь под навесом желтил нахмуренные лица.

— Вы что, серьёзно хотите сказать, что не доложили о нём командованию? — спросил Чийва, когда Набата отправила Галдура на обход.

По словам орка, ни один из раненых кор’кронцев ещё долго не сможет встать на ноги — повстанцы позаботились об этом — но и угрозы для их жизни не было. А значит, забота о пленниках легла на плечи товарищей Галдура, а сам он, как мог, помогал здесь.

— Он был при смерти, — объяснила Набата. — Я решила, что мне не нужен часовой, стоящий над душой во время операции.

— И всё же мы должны были… — настойчиво возразил Чийва.

— Мы до сих пор должны, — поддакнул Кренк. — Набата, тут политика. Протянешь ещё — и может случиться непоправимое.

— Ничего непоправимого уже не случится, — произнесла тауренша. — Этот командир жив, и его жизнь в безопасности.

— Это верно, — Чухо улыбнулся и добавил. — Мы сделали то, что были должны. Пусть теперь о нем заботятся его товарищи.

— Подождите, — возмутился гоблин. — Мы не можем сейчас просто так заявиться к людям: да нас стража не пропустит! Надо доложить о нем нашим командирам. Это они должны решать, что с ним делать.

Монах побарабанил по столу когтями.

— Они выставят вокруг него стражу, о которую мы будем запинаться, и ничего не предпримут, пока не узнают, чем кончится дело внизу. Даже я, — пандарен усмехнулся в усы, — понимаю, что после падения общего врага Альянс и Орда могут вцепиться в глотку друг другу. В нашем лазарете и так слишком много политики. Я согласен с Чухо: лучше сразу отдать дворфа своим.

Ивинг чувствовала, как у нее дрожь проходит по рукам до кончиков пальцев от каждого слова, что доносились из-за ширмы. Они рассуждали так, будто победа повстанцев — дело уже решенное, и женщина догадывалась, что не без оснований. Но сила тела вернула ей и твердость духа. А осознание того, что они проигрывают — отчаянную решимость. Орчиха снова вернулась к первой мысли, что пришла ей в голову, когда она только увидела дворфа. Командир Альянса, убитый в госпитале Орды — и никому уже дела не будет, в чьей руке был нож. Это могло бы стать отличным ударом по шатким подпоркам никчемного союза. Женщина внимательно следила за Галдуром, лихорадочно решая, стоит ли к нему обратиться. Одна она в любом случае не справится, а орк сам сказал, что не прочь избавиться от проблемы в лице дворфа. Но Ивинг понимала, что одно дело — предложить это остальным лекарям и совсем другое — сговариваться в темном углу с одним из раненых. Пусть шаман и не слышал, что она солдат Назгрима, он бы задал вопрос, что ей за выгода от этой смерти. «Он орк. Я смогу его убедить”, — подумала Ивинг и тут же горько усмехнулась про себя. — “Сюда меня отправил тоже орк. Бесполезно искать союзников по эту сторону».

В это время Галдур почти закончил обход и, прежде чем вернуться к остальным, шагнул за перегородку, где находился предмет их спора. По тому, как изменилось лицо мужчины, когда он оттуда вышел, Ивинг поняла, что со своим планом она опоздала.

— Набата, — глухо рыкнул шаман, подходя к ширме лекарей. — Он приходит в себя.

Друид кивнула, поднялась со своего места и направилась к лежанке дворфа. Остальные целители высыпались вслед за ней, как яблоки из мешка — было удивительно, как они вообще помещались в своей каморке одновременно. Шаман остался чуть позади — ему открывался более-менее хороший вид из-за плеча Тай’джин, и он хотел краем глаза присматривать за убийцей, которая очнулась и наблюдала за сценой с таким живым блеском во взгляде, что тролль напрягся. Целители были не настолько несобранны, чтобы вовсе забыть о ней в суматохе. Продержать её здесь хотя бы до пробуждения было решено голосованием.

«Едва ли она выдала бы себя, если бы действительно хотела причинить нам вред», — сказал Чухо. — «Может быть, мои слова покажутся вам странными, но я не чувствую в ней угрозы для других раненых или для нас. Мы были добры к ней».

При этих словах таурена к ушам Чийвы прилила кровь. Тай’джин перевела подозрительный взгляд на соплеменника.

«Разве она не пыталась напасть на тебя?»

«Э, нет», — шаман потёр следы ногтей на своей шее. — «Она просто хотела… чтобы я наверняка её расслышал».

«Эта женщина — из ребят Назгрима», — вмешался Галдур, с хмурым видом поглаживая седеющую бороду. — «Великая честь. Хоть звание и небольшое».

«Она хорошо разглядела, что натворил её вождь?» — Набата с усталым видом вышла из-за ширмы, за которой провозилась с офицером Альянса.

«В красках», — осклабился тролль. — «И это её не обрадовало. Но ей всё равно место с её товарищами».

Друид задумчиво уставилась на мотылька, бьющегося о стекло фонаря.

«У меня странная идея. Меня тошнит от той ненависти, что я вижу здесь. Она совсем не способствует нашему делу. А если вопреки всему, что она наговорила, мы будем заботиться о ней, как ни в чём не бывало?»

«Нас обвинят в измене», — хмыкнул Чийва. — «Наши же подопечные, которые сейчас жаждут её крови».

«Так может, переубедим обе стороны нашим примером?»

«Исцелить раскол в Орде?» — уши Чухо встали торчком. — «Ты высоко метишь, сестра. Но мне нравится твоя мысль».

Жрица обнажила клыки. Её отношение к полубезумной затее читалось безошибочно. Но в этом точно что-то было. Даже Чийва не мог возразить. В начале гражданской войны слишком мало орков успело сделать свой выбор, и зачастую настоящего выбора-то и не представилось. Опрокинуть слепую веру убийцы в Вождя — это была бы намного бОльшая победа, чем просто запереть её с остальными и оставить их плести заговоры. Не то чтобы он верил в то, что это подействует. Его мучило острое любопытство. И потом — с её рёбрами она должна быть совсем безвредна. До поры до времени.

«Голосуем», — подытожила Набата. — «Кто за то, чтобы отдать её оркам?»

Оба тролля и гоблин подняли руки. Галдур склонил голову — воздержался.

«Я орк. Я предвзят. Меня вообще не должно тут быть».

«А кто тут не предвзят?» — откликнулся Чийва.

«Эй!» — Тай’джин обернулась к нему. — «Ты на чьей стороне вообще!»

«Я же проголосовал», — Чийва красноречиво покачал рукой.

«Чепуха какая-то», — жрица отмахнулась. — «По мне так ладно — оставляйте. Так до неё скорее кто-нибудь доберётся», — добавила троллиха вполголоса.

Друид пожала плечами: «Я снимаю со всех голосовавших «против» ответственность за жизнь или поступки этой орчихи. Галдур, наладь с ней контакт, когда она очнётся. Притворись, что не в курсе, на чьей она стороне».

Орк вытаращил на Набату глаза.

«Мы семеро — доказательство того, что у Орды есть шанс. Если не верить в это, то я не знаю, во что верить вообще», — тауренша расправила юбку на коленях. — «Вопрос решён».

Чийва понял, насколько мелкой была проблема с сержантом, когда дворф открыл красные, как угли, глаза и разразился потоком слов на своём языке, которые вряд ли выражали благодарность.

Axe-Flinger-by-Efrem-Palacios

— Всё в порядке. Это госпиталь повстанцев. Мы с Вол’джином. Мы вас спасли, офицер, — набравшись духу, Набата заговорила на всеобщем.

Тролль позавидовал её лёгкому акценту. Что ж, у неё было больше времени выучиться языкам, проводя время на Лунной Поляне, чем у него за полгода среди Служителей Земли. Да ей и клыки не мешали.

Её слова не произвели на дворфа никакого впечатления. Было неясно, понял ли он её вообще. Вращая глазами, он потянулся короткими пальцами к животу.

— Нет! Швы! — всплеснула руками друид и ринулась к бойцу Альянса. — Вол’джин! Мы с Вол’джином! Свои! — она указала на троллей и на невозмутимого пандарена.

От резкого движения друида мужчина рефлекторно выбросил вперед руку, словно защищаясь. Но ничего похожего на удар, понятное дело, не дождался, в этот момент все-таки понял, что пыталась сказать ему женщина. Он обжег взглядом каждого лекаря по очереди, и закряхтев, попытался сесть.

— Осторожно! — меньше всего Набате было нужно, чтобы сейчас пациент навредил сам себе. — Ваши швы…

— Ты меня не учи, женщина, — его всеобщий был вполне разборчивым. — Первый раз штопают, что ли?

Дворф все-таки приподнялся и посмотрел на свежий бугристый рубец, алеющий на темной грубой коже.

Почти всех лекарей скрывала ширма, но стоящего позади всех шамана Ивинг видела отлично. Он ее, должно быть, тоже — значит, стоило быть осторожной и не показывать, насколько ей полегчало. Она не решилась податься поближе, но слышно было и так отлично. Ивинг не разглядела, какие именно раны были у дворфа, но сильному, уверенному голосу, что доносился из-за ширмы, могла только позавидовать. Когда она первый раз пришла в себя, то с трудом шептала.

— Хорошо меня приложило, а? — орчиха ясно представляла, что обращается он к Набате. — Говоришь, спасли меня?

— Мы нашли вас у наших укреплений, — уточнила Набата. — Ваша жизнь уже вне опасности.

Шаман вздохнул с облегчением. Ну хоть знатоков дворфского наречия искать не придётся. Воин Альянса посмотрел на Набату так, словно прикидывал, не зашила ли она ему чего лишнего в брюхо, а потом ткнул в неё пальцем.

— Ты. Главная тут?

Друид и остальные кивками подтвердили его догадку. Хотя это было очевидно: пусть тауренша не носила знаков отличия, от неё веяло авторитетом.

— Моё имя Набата, — она положила руку на грудь и слегка склонилась, как того требовала вежливость.

— Звание? — спросил дворф, вертя головой по сторонам.

— Звания Орды не имеют тут веса, — нахмурилась Набата.

Ей явно не нравился тон чужака, но от военных другого ждать было трудно.

— Ах, точно. Вы ж бунтовщики, — дворф усмехнулся, поскрёб ногтями бороду. — Ворик Бесобрад, капитан гвардии Её Величества. Не вижу причин скрывать это. Вы не идиоты, чтобы требовать выкупа у моей госпожи.

— Что он говорит? — прошептала Тай’джин, обернувшись к Чийве и дёрнув его за руку.

— Он важная шишка при ихней королеве, — пробормотал шаман. — Говорит, что, если мы будем удерживать его силой, нарвёмся на неприятности.

— Ну разумеется, — троллиха возвела глаза к потолку. — А ордынскими свиньями он нас не называл?

— Если назовёт, я тебе передам.

Бесобрад посмотрел на переговаривающихся троллей, и жрица стушевалась, чуть отступив от Чийвы. В глазах дворфа отчетливо горело неприкрытое подозрение, удивительным образом смешанное с уверенностью в себе. Капитан до сих пор был по-военному собран, но для находящегося в окружении ордынцев — слишком спокоен.

— Мы здесь занимаемся заботой о раненых, а не политикой, — Набата сложила руки на груди: ей было не по нраву то, куда свернул разговор с самого начала. — Ни о каком выкупе и речи быть не может.

— Вот и славно, — дворф облизал губы.

— Хотите пить? — машинально спросил монах.

Ворик посмотрел на него и вдруг заухмылялся, обнажив крупные желтые зубы.

— Хочу. Тащите виски — вот, что нужно моим заштопанным кишкам.

Это могло бы показаться хорошей шуткой, способной разрядить атмосферу, да вот только видно было, что Бесобрад не шутит.

— Здесь не трактир, — нахмурилась Набата.

Ивинг готова была рассмеяться в голос: из лиц лекарей она видела только тролля, но ей было достаточно. «Ох, он вам сейчас задаст», — мстительно подумала она. Ребятам в самом деле стоило послушаться Галдура. Капитан Альянса их ни во что не ставил. «Демоны подери, я бы сама сейчас не отказалась от выпивки».

— Не трактир? — проскрипел за ширмой дворф. — Тогда тебе придется что-то придумать. Ты же не хочешь, чтобы я сказал моей королеве, что здесь обо мне плохо заботились?

В голове Чийвы пронеслось всё, что он хотел бы высказать дворфу о нём и его королеве, но он промолчал, поймав на себе взгляд обернувшейся к коллегам Набаты. Друид вздохнула.

— Он просит виски. Выпивку.

— А ему можно? — забеспокоился Чухо.

— Не вредно. Лучше поднять ему настроение, пока обезболивающее заклятье не выветрилось. Чжи… — тауренша умоляюще взглянула на монаха.

Пандарен хитро улыбнулся.

— Да, у меня с собой не только чай. Но я не знаю, что такое эта «виска». Из каких ягод её делают?

— Из зерна, — почесал в затылке гоблин.

— Как это? У меня есть немного…

Монах порылся на поясе и достал двумя когтями изящную бутылочку из белого фарфора. Он покачал сосуд, держа его за горлышко, и стало ясно, что жидкости в нём на два глотка. Кренк помотал головой. В этот момент дворф хлопнул по лежанке ладонью.

— И не вздумайте тащить эти пандаренские микстуры! Тут всё ими провоняло! Запах один, а крепости хватит разве только мышь напоить! — завопил черножелезник.

— Я бы ему расплавленного свинца влил, — буркнул орк.

— Галдур, — одёрнула его Набата. — У тебя под спальником был ром.

Тот надулся от возмущения.

— Шутите? Чтобы эта головёшка выдула мой ром! Вот! — он указал на троллей. — Они выпить тоже не дураки.

— Жабий яд — для обеззараживания, — возразил Чийва, обхватив сумку обеими руками. — И вообще, я после Пандарии капли в рот не беру!

— Да ладно, кого ты обманываешь!

Орк подошёл к троллю, встал на цыпочки и демонстративно принюхался. Тот с негодованием упёрся ладонью Галдуру в грудь. Набата закрыла растопыренными пальцами лицо.

— Спирта плеснем — и все дела, — фыркнул Кренк. — Прижжет себе нутро хорошенько, и не будет ныть, что не крепко.

Друид задумчиво двинула мягким носом, как бы обдумывая предложение, и сказала:

— Ладно. Неси спирт, — она повернулась с пандарену. — Смешаем с твоим эликсиром, чтобы он и вправду себе все не пожег.

Галдур фыркнул себе под нос, отворачиваясь от тролля. По лицу орка читалось, что ему жалко переводить на командира и спирт, но он доволен, что его собственные запасы не тронут.

Ивинг проводила выскользнувшего из-за ширмы гоблина тоскливым взглядом. Вот ведь зараза — при других обстоятельствах ей и в голову бы не пришло думать об алкоголе в такой ситуации. А стоило проклятому дворфу начать болтать о выпивке, и женщина решила, что многое бы отдала сейчас за глоток. «И за хороший кусок мяса. Может, мне тоже устроить им истерику?» — хмыкнула она про себя и тут же вздохнула: «Вот только мне грозить некем». Тем временем Кренк пробежал обратно, неся в руках фляжку.

Под руководством гоблина монах отыскал в своих запасах настой, который по цвету был похож на требуемые дворфом «виски» и при этом не пах лавандой. В это время Чийва налюбовался на общую суету вокруг офицера Альянса и вернулся к своим обязанностям. В лазарете было непривычно тихо. Тяжело раненные спали, остальные с любопытством вытягивали шеи, пытаясь разглядеть, что же там за гость такой всех на уши поставил. Те, кто уже чувствовал себя лучше, изрядно проголодались. Тай’джин обходила их с котелком пресной каши, которую в суматохе оставила на огне без присмотра, и та слегка пригорела. Шлепки каши о донышки глиняных мисок, оставшихся от чернокнижников, прежних хозяев шатра, — в их посуде вроде ничего зловещего не было — разбудили в тролле аппетит. Съеденного вприкуску с пандаренским чаем было явно недостаточно.

Чухо сходил за водой и вернулся, держа подмышкой ароматный промасленный свёрток.

— Наша доблестная охрана зарезала двух поросят сегодня, — довольно промычал он. — Это наша доля.

— Ух ты! — обрадовался тролль. — Они ведь ничего не знают про нашего гостя, верно? — добавил он настороженно.

— Я договорился с тем патрульным, что он ничего не расскажет. Увидев Набату в ярости, они больше не хотят с нами связываться, — Искатель Зари усмехнулся, положив мясо на стол. — Конечно, Кузари узнает так или иначе, но она сейчас в верхнем городе. Надеюсь, мы успеем избавиться от парня до её возвращения, — добавил таурен. — Мне не нравится, что мы плетём заговоры против своих, но это для общего блага. Я не позволю превратить наш лазарет в тюрьму.

Они оба мрачно посмотрели на перегородки кор’кронской половины.

К ним подошел Галдур, судя по виду — учуяв запах свинины.

— Подарок от стражников, — добродушно повторил таурен, нарезая мясо. — Угощайся. Нам всем нужны силы, — добавил он, покосившись на закуток, откуда продолжала доноситься громкая, но отсюда не слишком разборчивая речь дворфа.

Орк-шаман молча оскалился, и в его взгляде отчетливо читалось «я вам говорил». Он наколол тонкую полоску на свой нож и встал у выхода, жуя, и оглядывая лазарет. Потом задумчиво обернулся к столу, вернулся, бросил пару кусков в одну из мисок и, прежде, чем, остальные лекари успели что-то ему сказать или спросить, вышел.

Ивинг казалось, что мимо нее троллиха с котелком просто пройдет, сделав вид, что не заметила. Однако Тай’джин спокойно протянула ей миску, хотя абсолютно равнодушно, не сказав ни одного слова, как остальным подопечным. В ответ орчиха не стала утруждать себя благодарностью. Принявшись за еду, она задумчиво и с внезапной тревогой смотрела в спину жрицы. «Что-то не так. Не могли же они просто махнуть на меня рукой, — почти уязвленно подумала женщина. — «Может, конечно друиду не до того сейчас, но остальные?».

Навстречу жрице из-за ширмы лекарей вышел орк, тоже с миской. Ивинг не сразу поняла, что мужчина направляется к ней.

— Держи, — он говорил мрачно и устало. — Это получше каши будет.

Орчиха уставилась на него с нескрываемым изумлением. » Что это за игры? Я должна заподозрить, что там отрава»? Неожиданно женщине стало весело. «А хоть бы и отрава».

— За что мне такая честь? — она с благодарным кивком приняла мясо и впилась в него клыками, едва не жмурясь от удовольствия. — Может, еще и выпить нальете, как тому парню из Альянса?

— Ты слышала? — помрачнел орк.

— Все слышали, — пожала плечами женщина. — Он не стесняется.

Присевший рядом шаман что-то пробормотал себе под нос. Ивинг пристально всматривалась в его лицо, прикидывая, что ей делать. Он вел себя так, будто не знал, кто она, как будто ничего не было. Как и жрица. Сержант не могла в это поверить, чутье говорило, что здесь что-то не так. «Почему-то они не хотят отдавать меня своим». Несколько часов назад она бы придумала, что сделать, чтобы лекари быстро поменяли свое мнение. «Нет. Я использую эту возможность до конца. Они думают, я все еще беспомощна, и в этом мое преимущество».

— Командир гвардии, значит, — осторожно, словно ступая по тонкому льду, проговорила она, и взгляд ее прищуренных глаз, оценивая шамана, как соперника, зацепился за висевший на поясе кинжал. — Вас наградят, должно быть, за его спасение, — и в сторону, как будто ни к кому не обращаясь. — Интересно, какие медали у Альянса?

Шаман вскинул на нее взгляд, и Ивинг стало стыдно. В его глазах не было злости или ненависти — только бесконечная усталость и растерянность. «Зачем его? Ты же слышала, что он предлагал сделать с этим дворфом». Женщина опустила глаза — первый раз она чувствовала настоящую вину перед теми, кто был на другой стороне. Он ничего ей не ответил, и от этого было еще более погано. Только поставил на пол пустевшую миску и сказал, коснувшись грудной клетки орчихи.

— Дай проверю, как идут дела.

От него пахло почти как от тролля — та же грозовая свежесть, только гуще, с другим оттенком. Привычней.

— А неплохо, — пробормотал он почти удивленно.

Ивинг напряглась: лучше бы он думал, что все не так хорошо. Но орк только улыбнулся:

— Чийва славно поработал. На твоем месте я бы сказал ему спасибо.

Он поднялся и отошел прежде, чем женщина нашлась, что ответить.

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>