Госпиталь. Ч6.

Посасывая косточку, Чийва обошёл одного за другим всех пострадавших от неведомой порчи. Большинство валялось в беспамятстве, но лёгкие прикосновения шамана могли рассказать ему, что исцеление идёт своим чередом. Эльфийка со шрамом на плече была среди немногих бодрствующих — она вяло болтала ложкой в каше, выбрасывая пригоревшую корочку. Её тонкая нога в колодке лежала на двух сложенных одеялах. Она поблагодарила тролля за своё спасение и позволила ощупать рубец.

— Это было как страшный сон. Не думала, что скажу такое, но как же хорошо, наконец, чувствовать самую обыкновенную боль, а не… это, — она поёжилась.

Поражённые спали очень тихо. Честно говоря, шаман думал, что они будут кричать или дёргаться во сне. Однако создавалось впечатление, что ритуал опустошил их, погрузив в глубокое, спокойное забытье. Только у одного из раненых — тролля — глаза быстро вращались под веками. Он видел сон.

— Этот приходил в себя? — Чийва потрогал лоб соплеменника.

Что-то было не так, но он не мог сказать, что. Нужно будет расспросить Галдура. Он признавал искусство друида, но при всём уважении — мнению шамана в таких вопросах он доверял больше.

Эльфийка покачала головой.

— Вон того, впрочем, вырвало полчаса назад, — сказала она.

Чийва тихонько выругался, увидев разлитую по простыням желчь. Рядом дрых без задних ног огромный таурен. Вид у него, несмотря ни на что, был вполне цветущий, широкая грудь мерно вздымалась. Вот и повод позвать орка.

— Эй, Галдур! — крикнул тролль. — Иди сюда и захвати чистое бельё по дороге!

Когда орк вошёл, мягко отодвинув свободной рукой перегородку из растянутой на раме кожи, Чийва быстро смерил его взглядом. Он помнил Галдура — немолодого, крепкого, с густыми бровями и росчерком шрама на переносице — помнил с Пандарии ещё. И тогда он был отнюдь не скромным врачевателем…

Перехватив взгляд второго шамана на спящем тролле, Чийва улыбнулся.

— Им займёмся потом. Лучше помоги мне сдвинуть этого увальня, — он кивнул на разлегшегося в луже собственной блевотины таурена.

Подхваченный на руки двумя мужчинами раненый всхрапнул, но даже не открыл глаза. Они уложили его на чистую подстилку и, пока Галдур складывал мокрые простыни, тролль раздвинул таурену веки, проверяя реакцию зрачков. По всем признакам боец был здоров, если не считать небольшой потери крови. Чийва скривился. С этим чудным колдовством ни в чём нельзя было быть уверенным.

— Твоему соплеменнику крепко досталось, — сказал орк, выпрямившись. — Порча засела в нём глубже, чем в остальных.

— Но вы от неё избавились? — тролль поднялся на ноги, заглядывая второму шаману в лицо.

— Вроде… да.

— Мне не нравится твоё «вроде».

Галдур отвёл глаза.

— Просто такие ритуалы — не моя сильная сторона.

Чийва поймал его за мозолистую руку, провёл большим пальцем по заскорузлой ладони.

— Это руки воина, — он щёлкнул языком. — Мы встречались в битве за Храм Котмогу, верно? Где ты закопал свои топоры, Галдур?

Орк ответил ухмылкой и выдернул руку.

— Они дождутся своего часа. Но здесь я нужнее.

— Не хочешь проливать кровь сородичей? — глаза орка полыхнули гневом, и Чийва быстро добавил, слегка подавшись назад. — Я не думал задеть. Я понимаю…

— Что ты можешь!.. — Галдур опустил плечи. — Ты хотя бы не стал предателем.

— Ну конечно, — съязвил тролль. — Ведь только у вас, орков, есть понятия долга и чести, которые можно предать. А с остальных и взять нечего…

— Я так не думаю!

— Тогда прекрати убиваться! Ты ничем не лучше и не хуже нас! — прошипел Чийва, скрестив руки на груди.

Долгое время он испытующе смотрел на Галдура, на мгновение представив, как за укол по больному месту получит от того в нос, но взгляда не отвёл. Наконец, орк вытянул руку, положив её на дрогнувшее от прикосновения плечо товарища.

— Спасибо. Я хотел поговорить с кем-то из ваших, но не знал, с чего начать…

— Так не начинай! То, что ты здесь, говорит само за себя, — тролль шутя пихнул орка кулаком в живот. — У тебя вроде был ром, а?

tumblr_nretlzzE971s8sxg6o1_1280Орк с лукавым прищуром огладил бороду. Чийва был рад. Ему не хотелось думать, какие тяжёлые решения или преступления Кор’крона привели его прежнего боевого товарища на сторону восстания. Он представлял себе, будто за эти месяцы ничего не поменялось: что днём они будут патрулировать опушку бамбуковой рощи, а вечером заваливаться в таверну, смущать официанток весёлыми и похабными историями; что тролль достанет свои иглы и краски и, высунув от напряжения кончик языка, будет колоть косматую тигриную голову на могучем, потном плече, содрогающемся от утробного хохота; что Галдур, изрядно поднабравшись, заведёт разговор о своей жене, а Чийва, подперев рукой отяжелевшую голову, единственный будет его внимательно слушать. Они не были особенно близки — может, и по именам бы друг друга не вспомнили, если бы встретились случайно. Тем не менее, на душе у тролля стало теплее. Встреча с Галдуром был напоминанием о том, что всякая битва рано или поздно заканчивается. И даже если их народы во многом не могли согласиться, такие моменты — и хорошая выпивка — стирали все различия.

***

Шаман ушел, а Ивинг все никак не могла отделаться от липкого чувства стыда. Злость, что могла бы его заглушить, никак не приходила. «Он ведь был так рядом — предатель куда больший чем они все, потому что он орк. Задала бы вопрос — какого демона он помогает повстанцам. Почему он пошел против своего народа и своего Вождя», — женщина пыталась распалить себя, но ей никак не удавалось. По правде говоря, она не хотела слышать ни один ответ на свой вопрос «почему».

Чтобы отвлечься, Ивинг снова прислушалась к голосам из-за ширмы, скрывающей дворфийского капитана. Как видно, от поднесенного алкоголя мужчина подобрел, потому что больше не вещал на весь лазарет. Неудачный поворот для орчихи. Повезло в другом: Набата с пандареном отошли к самому краю перегородки, и их разговор Ивинг слышала отлично.

— Как скоро его можно будет транспортировать без вреда для здоровья? — спросил монах.

— Хоть сейчас — недалеко нести. Но сперва я пошлю Кренка, чтобы убедиться, что по дороге нам никто не помешает это сделать.

— Стражники? — понимающе уточнил Чжи.

— Да, — озабочено кивнула тауренша. — И, знаешь, наших я опасаюсь больше, чем Альянса.

Они какое-то время молчали, потом Набата решительно продолжила:

— Я отправлю Кренка сейчас же. Чем быстрее дворф попадет к своим, тем лучше будет для нас всех. А пока, возможно, нам придется развлекать нашего гостя разговорами.

Ивинг проводила вышедшую из-за ширмы Набату горящим взглядом. Кажется, ей все-таки мог представиться шанс для удара.

Отдав распоряжения Кренку, Набата вернулась к дворфу. Об остальных раненых есть кому позаботиться, ее же главной ответственностью сейчас был этот командир. Тауренша обнаружила Ворика все так же сидящим на постели и сосредоточенно разбирающим свою спутавшуюся бороду. Она, очевидно, занимала мужчину сильнее всего, что его окружало. Во всяком случае на Чухо и Чжи, которые возились в углу, готовя повязки на смену, он не обращал никакого внимания. Набата в очередной раз подивилась самоуверенности этого воина.

— Как вы себя чувствуете? — ей сложно было придумать более умный вопрос, чтобы начать разговор.

Бесобрад даже не сразу поднял на нее взгляд, не раньше, чем расстегнул чеканное кольцо, которым были перехвачены пряди бороды.

— Еще бы пинту этого, — он кивнул на стоящую на полу миску, где лекари мешали ему выпивку. — И хоть сейчас на передовую.

Тауренша неуверенно улыбнулась: на этот раз он вроде бы действительно шутил.

— Я должна попросить вас подождать еще немного — мы сменим повязки и убедимся, что перемещение вам не повредит. Тогда мы сможем перенести вас в лазарет Альянса.

Друиду не хотелось выдавать истинную причину задержки: не стоит давать Альянсу знать, как напряжена обстановка среди повстанцев. Возможно впечатления этого дворфа будут иметь значение, когда все закончится.

— Да мне без великой разницы, где валяться — фыркнул Ворик.

— Х-хорошо, — с запинкой проговорила Набата, не зная, как толковать эту странную фразу. — Но, все же, лучше о вас позаботятся ваши товарищи.

— Они там мне не товарищи, женщина, — глаза-угольки тускло поблескивали в полумраке закутка.

Набата окончательно растерялась: похоже, у Альянса внутри тоже все было не так гладко, как могло показаться со стороны. Но обдумать это как следует женщина не успела: к ним подошел Чухо, держа в руках развернутые бинты. Повязки, как и всё, к чему прикасался монах, пахли травами его заморской родины. Ещё пару лет назад никто из присутствующих в лазарете не мог вообразить себе эту сцену: таурен-солнцепоклонник перевязывает чернокожего дворфа бинтами, которые обработал пришелец с затерянного острова-черепахи — и это в то время, как объединённые силы разных народов штурмуют столицу Орды. От всего этого голова шла кругом даже у гордившейся своей уравновешенностью Набаты. Она в изнеможении присела у дворфа в ногах, собираясь с мыслями.

— Эй, бык, ты чего это творишь! — крикнул Ворик.

Чухо замер от резкого возгласа. Золотое свечение вокруг его ладоней ослабло.

— Он призывает очищающий свет, чтобы ускорить твоё выздоровление, дворф, — с озадаченным видом объяснила Набата.

— Постой, это как это? — в голосе Бесобрада прорезалась смешинка. — Он, что ли, жрец Света? И какой же архиепископ его рукоположил?

— Он спрашивает, кто ты, — осторожно передала Набата слова дворфа.

Лекари переглянулись. Может, служители Солнца выделялись среди их народа, а их ритуалы многим напоминали приёмы жрецов и паладинов, в их основе лежали тщательно сохраняемые племенем Чухо традиции. В Орде успели к ним привыкнуть. И не к такому привыкаешь, живя в эпоху перемен.

— Скажи ему, — гордо расправив плечи, попросил пожилой таурен.

— Он воин, служитель Солнца, — со вздохом произнесла друид. — Из отряда Дезко Искателя Зари. Его братья сражаются в нашем авангарде. Он…

— Воин Солнца? Как «воин Света»? Так это же «паладин», получается! — было не похоже, чтобы дворф захмелел так быстро, но отчего-то собственные речи его рассмешили. Он откинулся на спину, чтобы не потревожить швы, и скрипуче расхохотался. Слово «паладин» было едино во всех языках, и Чухо его отлично распознал.

515c815690374b4322f2e0c65bed0e57- Не паладин! — охаживая себя по ляжкам хвостом, настаивал он. — Воин Солнца! Мои предки…

Его слова, даже переданные Набатой, не возымели никакого действия. Дворф смеялся до слёз, что-то приговаривая на своём языке, как будто смаковал шутку, которую собрался по возвращении рассказать друзьям. Друид опешила. Она сидела, потупив взгляд, пока её обыкновенно добродушный товарищ пыхтел от негодования. Из-за ширмы выглядывали любопытные носы других целителей. Ей даже послышались шорох и стон, будто бы кто-то из раненых захотел приподняться, чтобы лучше слышать, но упал обратно на подстилку. Пандарен растерянно улыбнулся. Гогот Ворика нельзя было назвать заразительным — он как будто откашливался от угольной пыли.

— Я думаю, больше тянуть нельзя, — насупился Чухо.

— Да. Я думаю, не стоит, — согласилась Набата. — Он может… навредить себе.

Она запустила руку в кисет на поясе и, достав горсть искрящегося зелёного порошка, зажала пальцами нос…

Чтобы не привлекать лишнего внимания, носилки было решено заменить тачкой. Гоблин вернулся как раз вовремя, чтобы объявить, что путь свободен. Набата благословила Чухо на безопасную дорогу до Аллеи Мудрости. Кренк достаточно хорошо владел всеобщим, чтобы договориться с тамошней стражей.

— Только прошу тебя, пожалуйста, не опрокинь его в канал, — пробормотала друид, решительно натянув холстину на голову глупо ухмыляющегося во сне дворфа.

«Они бы еще его грязным бельем закидали», — подумала Ивинг при виде выкатывающего тележку из-за ширмы таурена. Но кивнула почти одобрительно — идея была хорошая. Она приподнялась, провожая Чухо взглядом. Ерунда это, конечно, а не шанс — ничего она не успеет сделать. Женщина покосилась на шаманов, которые тоже наблюдали за отбывающим дворфом. Будь у нее оружие и побольше сил, или хотя бы что-то одно из этого, Ивинг бы обязательно попыталась. Она могла решиться на отчаянный поступок, но не самоубийственный. «Хотя ставка хороша. Но… они и вправду его просто отпускают. Что я могу? Мой бой был там — рядом с генералом, и я его проиграла». Орчиха огляделась по сторонам, тщась найти во взглядах немногих бодрствующих хотя бы намек на те мысли, что владели ей самой. Ничего. «Теперь ваши товарищи — ублюдки из Альянса», — вспомнились ей собственные слова. Она с такой ненавистью выплюнула их в лицо троллю, но сама, похоже, до конца осознала только сейчас. Только сейчас ощутила то одиночество, которое чувствует пленник в тылу врага.

Лекари, проводив Чухо и гоблина, начали расходиться по своим делам. Ивинг собиралась с духом несколько секунд и позвала через весь лазарет, окрепший голос уже позволял:

— Галдур.

Шаман обернулся недоуменно, постоял какое-то время на месте, словно размышляя, что она задумала. Орчиха почувствовала на себе несколько взглядов, но ей было все равно.

— Что-то случилось? — все-таки он подошел.

— Ты еще пойдешь туда? – Ивинг кивнула в сторону кор’кронской половины.

Орк нахмурился. Женщина отчетливо видела подозрение и нечто вроде разочарования на его лице. Но, прежде, чем шаман успел что-то сказать, она осторожно коснулась его руки.

— Я не знаю, что стало с теми, кто мне дороги.

Лицо Галдура прояснилось. Он даже улыбнулся – очень-очень грустно, но все равно тепло.

— Скажи имя. Я спрошу, когда буду там – хотя, сама понимаешь, не могу обещать, что мне ответят.

— Холгот, — хрипло выдохнула она.

Они помолчали.

— Если… Ему что-то передать от тебя?

Ивинг закрыла глаза. Почему-то было мучительно стыдно просить об этом. То, что она хотела сказать, было слишком похоже на какой-нибудь шифр. Слишком подозрительно звучало, чтобы шаман действительно передал ее слова старшине. Но она все-таки произнесла, отвернувшись к стенке:

— Передай, что у него все еще есть тень. Или ничего не говори.

You may also like...

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>